«Только вот когда это будет, и окажется ли среди этих “всех” Мирка, неясно, – спорить с собственным раздвоением личности было то ещё удовольствие, но зато позволяло отвлечься от однообразных действий по поиску пути. – И вообще, кто в детстве мечтал стать героем? Вот и радуйся, о нас, так или иначе, сложат легенды. Либо о доблести, если мы всех спасём, либо о глупости, если прибывшая помощь в итоге найдёт нашу утонувшую в болоте тушу».
«Идиот, – припечатала меня шиза, – помрёшь – домой можешь не приходить!»
Ну вот, обиделся. Теперь и поговорить не с кем будет. А просто брести по болоту невероятно скучно. Точнее, это настолько тяжело даже с моей новоприобретённой силой, что мозг просто отключается, впадает в подобие транса, а это чревато тем, что я могу заблудиться. Чем глубже была топь, тем меньше кругом росло деревьев. Соответственно, тяжелей обнаружить следы бандитов. Слишком легко не заметить обломанный сучок или содранную кору или же ошибиться в том, кто это сделал.
И хорошо ещё, что мне по дороге никакой живности не встретилось. Вспоминая приснопамятную белку и зеленокожих уродцев, понимаю, что ожидать можно чего угодно. От фей до гидры, трижды тьфу через плечо. Хотя, может, их всех бандиты распугали. Вряд ли они бы сунулись в это место, если бы тут было смертельно опасно. Позади меня что-то шумно булькнуло…
Накаркал! Очень хотелось надавать себе по пустой голове, но возможности не было, я изображал из себя бешеную обезьяну, скача по деревьям и то и дело уворачиваясь от длинных языков, которыми меня, словно комара, пытались поймать обитатели болота.
Естественно, это оказались лягушки. Хотя называть так тварь размером с небольшой грузовик я бы не стал. У меня это слово ассоциировалось с маленькими зелёными существами, которых я ловил в детстве. Там, где мы жили после эвакуации, они водились в изобилии. Даже «жаба» не подходило для того ужаса, что решил мной пообедать. Они не такие мерзкие.
И ладно бы тварь была одна. Пусть здоровая, но при определённой сноровке завалить можно кого угодно. Так нет. На шум подтянулись её товарки в количестве трёх штук. И вот уже минут двадцать гоняли меня по кругу, попутно снося последние оставшиеся деревья. И, казалось бы, всё, выхода нет, надо отступать. Уж убежать я могу с лёгкостью, практически улететь, в одно касание отталкиваясь от жидких стволов болотной растительности. Но нет, я чувствовал, что начинаю заводиться. А значит, не уйду, пока не положу всех этих гадин.
Такое у меня иногда бывало. Редко, но метко, как говорится. Я закусывался на какой-нибудь проблеме и не мог думать о чём-то другом. Это граничило с помешательством, я не ел и не спал, пока не находил решения, буквально кидался на любого, кто пытался меня отвлечь. И всё бы ничего, но пару раз в детстве подобное состояние накатывало на меня в драке.
И тогда становилось всё равно, как, кто и чем меня бьёт. Я раз за разом поднимался, кидаясь на противника гораздо больше и сильней меня. Даже если он был не один. Последний раз это случилось в Ярославле, куда нас эвакуировали из Москвы. Тогда на меня наехала местная шпана, обирающая беженцев. Они попытались отнять у мамы узелок с пожитками, и меня накрыло. Я разбежался и боднул головой главаря в живот.
В итоге мне досталось так, что пару недель пришлось отлёживаться, а синяки не сходили несколько месяцев, но имущество я защитил. Шпана решила, что связываться с бешеным малолеткой себе дороже. Одно дело, пощипать беженцев, а вот за мокруху могли и к стенке прислонить.
А тут шкет, которого соплёй перешибёшь, кидается будто бессмертный. Короче, в нашем лагере они больше не появлялись. А я постарался держать себя в руках, и в принципе у меня это почти получилось, дрался я с тех пор редко, и даже тогда на меня не накатывало это состояние. А вот сейчас я чувствовал, как возвращается это, казалось бы, давно и прочно позабытое ощущение.
Только теперь я не был мальчиком для битья, скорее уж наоборот. А то, что каждая из лягух могла проглотить меня целиком… так оно даже интереснее! Какой кайф с мелочевкой возиться?
Оттолкнувшись от очередной осины, тут же взорвавшейся щепой от попадания сразу двух гигантских языков, я сделал сальто назад, приземлившись на подобравшуюся слишком близко тварь. Эта жаба, похоже, считала себя самой умной, раз решила не ловить наглого «комара», как все, а придавить его тушей, ну а затем получившийся блинчик можно и сожрать. Но у меня были другие планы.