Если проблема белок в средней полосе России теперь стояла для меня не так уж и остро, то вот регулированием популяции рукокрылых динозавров на задворках Малии стоило бы немедленно озаботиться, покуда непосредственный представитель этой самой популяции не занялся мной самим. Признаться честно, я практически не представлял, как, собственно, убивать «это», и не тешил себя надеждой, что, ослепив зверюгу, я теперь влёгкую смогу её забороть.
Во-первых, гарантированно уязвимые места у неё явно закончились, и не факт, что серп кусаригамы вообще возьмёт её шкуру. А во-вторых, я хоть и слышал, что здесь подобным тварям перед объездкой удаляют горловые железы, отвечающие за дыхание ядом, но вот мечущийся туда-сюда хвост с не менее смертоносным шипом, легко и играючи перерубающий толстые брёвна, отбивал всякое желание подходить к динозавру ближе, чем на несколько десятков метров.
– Берегись! – истошно завопил кто-то из пленников, и я, не сразу сообразив, что это мне, только в последний момент чудом ушёл от прилетевшего плотного пыльного облака.
Мгновение – и оно клубами разошлось по земле, прокатившись прямо по всё ещё жалобно стонущему разбойнику, дрожащими руками пытающемуся выковырять из себя застрявшие в теле сюрикены. Визг, который он издал, почти сразу же перешёл в хрип, кожа посерела, а плоть начала отваливаться крупными склизкими пластами, ещё до того, как сам он повалился навзничь.
Покуда я любовался крылатым динозавром, совершенно по-куриному перетаптывающемуся на задних лапах и принюхивающемуся к окружающим запахам, как-то совершенно упустил из вида горбатого жреца, которого посчитал уже мёртвым. К сожалению, он то ли был со мной не согласен, то ли товарищ Додаш посчитал себя уязвлённым тем фактом, что его жрец окочурился от трёх паршивеньких железяк, да ещё и не абы где, а рядом с его алтарём, можно сказать, в месте силы. Ну, или как вариант, просто расстроился из-за прерванного мною ужина, потому как главное блюдо очнулось и истошным визгом напомнило о себе.
В любом случае горбун изволил не просто напомнить о себе, запулив в меня смертоносное заклинание, а решил ещё и зловеще полетать в колышущихся от несуществующего ветра одеждах примерно в полуметре над землёй. Я всё ещё наслаждался его новым имиджем, когда по мановению бледно-серой руки, появившейся на мгновение из длинных рукавов балахона, в меня полетело новое заклинание, принявшее образ пылевого шипа, увернуться от которого было не так уж и сложно, а вот дальнейшее мне совершенно не понравилось.
Прыгая вокруг медленно поворачивающейся вслед за мной уродливой фигуры, я осыпал её градом из всех имеющихся у меня железяк, постепенно превращая восставшего жреца то ли в ёжика, то ли в подушечку для иголок. Вот только на втыкающийся в него металл моему противнику было откровенно наплевать, и он продолжал меланхолично посылать в меня заклинание за заклинанием, а ведь мне к тому же приходилось ещё следить за виверной, которая, похоже, почуяв клеть с онемевшими от страха пленниками, собралась целенаправленно хромать в их сторону.
Видимо, в какой-то момент летающему горбуну подобное времяпрепровождение надоело, и он начал плести некое особо мощное колдунство. Я же, в свою очередь, телепортировался ему за спину и, не особо мудрствуя, принялся наносить хаотические удары серпом кусаригамы. Зло стиснув зубы от того, что, кромсая балахон, не причиняю обновлённому противнику ровным счётом никакого вреда, а затем от ощущения полного бессилия, пнул летающую фигуру ногой.
К моему удивлению, ёжик… точнее, жрец Додаша оказался сильным, но лёгким, и, издав какой-то потусторонний крик, отлетел метров на десять, прежде чем смог выправиться, и развернуться в мою сторону, и опять поднять бледные руки. Я уже собирался начать уворачиваться, потому как победить этого монстра мне явно было не суждено, когда подала голос виверна и с диким рёвом рванула прямо на нас, хлопая для пущего эффекта перепончатыми крыльями.