— Ноубл! — резко повернувшись, крикнула Венис. — Где вы?
Еще один стон, и она его нашла. Ноубл лежал на боку у самой воды. Одна согнутая рука находилась под туловищем, а другой он нащупывал опору, стараясь подняться. В один миг Венис оставила пони и опустилась возле него на колени.
Лунный свет лишал цвета его длинные волосы и придавал его лицу болезненный оттенок. Зайдя сзади, Венис осторожно обхватила Ноубла и, сомкнув руки у него на груди, подтянула вверх, к себе. Из глубины его горла вырвался крик боли, на который Венис ответила рыданием, а потом бережно повернула Ноубла и уложила на спину.
— Ноубл?
Он едва слышно дышал.
Венис побежала и принесла из его седельной сумки необходимые вещи: одеяло, хлопчатую рубашку и фляжку с виски. Накрыв его одеялом, она осторожно положила голову Ноубла к себе на колени и, ни на мгновение не спуская с него встревоженного взгляда, начала разрывать рубашку на длинные полоски.
Ноубл дрожал, его зубы непроизвольно стучали. Когда Венис, наклонившись ниже, промокала темное пятно крови у него на лбу, Ноубл приподнял веки и посмотрел на нее затуманенным взглядом.
— Что ж, — наконец чуть слышно выдохнул он, — полагаю, я не умер.
— Это почему? — Ей удалось улыбнуться дрожащей улыбкой.
— Потому что вы не можете быть ангелом, так как слишком грязны, а чтобы быть демоном, вы слишком обеспокоены.
Венис не могла не всхлипнуть от облегчения.
— Венис, девочка, — тихо пробормотал он со своим прежним акцентом, — не нужно плакать, дорогая. Не нужно хныкать.
Боже, она всегда любила его мягко звучащий ирландский говор. Она уже думала, что больше никогда его не услышит, думала, что время и обстоятельства навсегда лишили его этих бархатных, мелодичных ноток. Необъяснимо почему, но то, что Ноубл именно в эти мгновения назвал ее «девочка», вызвало у Венис слезы.
Она прижалась лбом к его лбу, получив мгновение на то, чтобы удержать поток слез.
Венис глубоко вздохнула, успокаивая Ноубла, а потом осторожно и аккуратно обвязала ему голову полоской разорванной рубашки. Но когда она дотронулась до его левого бока, у Ноубла закатились глаза и он потерял сознание.
Закусив губу, Венис взялась за дело и как можно быстрее, пока Ноубл был без сознания и не чувствовал боли, туго перевязала его бок.
Закончив, она села на пятки и нахмурилась. Он еще не пришел в себя, и она в тревоге пощупала его лоб. Ноубл был не горячий. Нет, он был холодный — и мокрый до костей. Он мерз даже под толстым одеялом. Венис помрачнела.
Необходимо, чтобы он каким-то образом согрелся. Венис огляделась по сторонам. Они не могли оставаться здесь, где ветер приносил с реки ледяную воду. Если начнется еще один ливень, река в стенах каньона может подняться еще на двадцать футов.
Она должна вытащить отсюда Ноубла. Венис беспомощно изыскивала способ поднять его на пони, понимая, что никогда не сможет усадить Ноубла в седло. Оставался лишь один путь.
— Ноубл, — позвала его Венис, но он не пошевелился. — Ноубл, — повторила она громче. — Нужно проснуться. Вы должны помочь мне. Нужно усадить вас на пони.
Он беспокойно пошевелился и пробормотал:
— Помочь вам?
— Да. Мы должны усадить вас на пони.
Она легонько похлопала его по щекам. Резко вытянув правую руку Ноубл схватил ее за запястье, чуть ли не до кости впившись пальцами, и взглянул на нее с ненавистью. Задержав дыхание, она сделала попытку отодвинуться, и враждебность в его взгляде сменилась смущением.
— Венис? — Он расслабил руку и отпустил Венис.
— Да, Ноубл. — Она машинально потерла запястье. — Вы должны встать.
Прошло несколько секунд, прежде чем он отозвался, словно ему требовалось время на то, чтобы понять ее слова.
— Хорошо.
Его большое тело снова судорожно задрожало, и глаза у Венис опять наполнились слезами. С неимоверным усилием Ноубл сел и, свесив голову на грудь, тяжело задышал.
— Хорошо, — сказала Венис. — Вы молодец, Ноубл.
Она присела на корточки рядом с ним и подставив ему плечо, обхватила Ноубла рукой за спину, стараясь не коснуться ребер.
— Теперь на счет «три» вы встанете и пойдете к этой лошади.
— Да, мадам. Но это пони… мадам. — Тихие слова окрасила едва заметная насмешка.
Это было уже слишком.
— О Господи, не нужно! Не нужно быть таким героем! Перестаньте!
— Не плачьте, Венис. — Его посиневшие губы сложились в виноватую улыбку.
— Я не плачу! А теперь вставайте! На счет «три». Раз… два… три! — Она напряглась под его весом, сморщилась и глубоко вздохнула, а Ноубл постарался встать.
Она вцепилась в руку, которой он обхватил ее за шею, и сделала рывок. Ноубл поднялся на колени, по его лицу катился пот, а у Венис от старания удержать его вес покраснело лицо, она тяжело дышала.
— Всего… секунду… пока мы… восстановим… дыхание. — Она глотнула воздух. — Итак — хоп! — Ноубл, шатаясь, встал на ноги, и Венис, используя его движение, повернула его и подтолкнула к пони, терпеливо стоявшему в нескольких футах от них. Ноубл, качнувшись, упал на седло, и сквозь стиснутые зубы прорвался крик боли. — Не отключайтесь! — крикнула Венис ему в ухо и схватила поводья, чтобы не позволить пони сдвинуться с места, пока Ноубл ненадежно опирался на его бок.
— Я не собираюсь отключаться, — с раздражением буркнул Ноубл, на ощупь разыскивая луку седла.
— Хорошо. Вы можете сесть?
Ноубл посмотрел на седло.
— Нет.
Венис не для того поднимала его, чтобы отступить, когда между землей и спиной пони было всего четыре фута.
— Простите, — сказал он, прижавшись лбом к кожаному сиденью. Он был совсем бледным, на повязке у виска проступили темные пятна. — Простите, Венис.
— Не смейте жалеть себя! — Слезы ослепили ее, и она закрыла глаза руками. — Да, вы заберетесь на это седло! — Она убрала руки от лица. — Слушайте меня. Крепко держитесь за луку, Ноубл Маккэнихи, потому что вам предстоит добраться вон до того камня, даже если мне придется привязать вас к луке и волочить!
— Кровожадная ведьма, — пробурчал Ноубл, пристально посмотрев на валун, на который указывала Венис.
— Вы и половины обо мне не знаете, мистер, — натянуто сказала Венис, одной рукой обхватывая его за талию, а другой держа поводья.
Она негромко поцокала пони, и животное, встрепенувшись, медленно двинулось вперед, а Ноубл, шаркая, поплелся с ним рядом, то переступая ногами, то предоставляя пони волочить его.
Добравшись до валуна, Венис тянула и толкала Ноубла, заставляя его сделать один-единственный шаг вверх, на камень. Побелев и дрожа, он молча двигался наверх и, добравшись до верхушки, слегка покачнулся. Привязав поводья к луке седла, Венис забралась на круп пони позади седла, молясь, чтобы животное не воспротивилось непривычному ощущению. Этого не случилось, и Венис, потянувшись, схватила Ноубла за ремень джинсов.
— Давайте, Ноубл, просто вставьте ногу в стремя.
Ему понадобилась целая минута, чтобы попасть носком сапога в стремя, а затем он, шипя от боли, поднял себя. Секунду Ноубл стоял в стремени, потом его длинная нога перелетела через луку, он, как мешок с мукой, плюхнулся в седло и сгорбился, с трудом хватая открытым ртом воздух.
— Молодец! — воскликнула Венис и одобрительно похлопала его по спине.
Ноубл вздрогнул, его голова свесилась вперед, и у Венис создалось пугающее впечатление, что он потерял сознание. Осторожно сжимая каблуками бока пони, она, прижав Ноубла к себе, двигалась вперед, пока задняя лука седла не уперлась ей в живот. Крепко обхватив ногами длинные ноги Ноубла, она прижала к груди его широкую спину, боясь, что он упадет с седла.
— Девочка, — слабым голосом заговорил Ноубл, — вы не имеете права пользоваться своим преимуществом, когда я в таком плачевном состоянии.
Венис подавила приступ смеха, очень похожий на истерику.
— Ноубл?
Он не ответил, вероятно, снова впав в полубессознательное состояние. Пони устало поднимался по освещенной луной каменистой тропе, и через минуту Венис, уткнувшись лицом в куртку Ноубла, разрыдалась от невероятного облегчения.