— Можно подумать, ты не знаешь, что правда на моей стороне, — раздраженно заявил он. — Ты ведь всегда была согласна со мной, в том, что касается…
— Мэттью, прошу тебя, не забывай, что мой отец — человек старшего поколения, его уже не переубедить. И мне бы не хотелось огорчать его.
— А мои взгляды тебе безразличны!
Дженнифер вздохнула и обняла его за шею.
— Неужели так важно оставить за собой последнее слово в споре?
— Да! — уже более спокойно ответил он, но затем добавил язвительно. — Будь это не так важно, стала бы ты в споре занимать сторону отца! Признай, что я прав!
— Неужели для тебя это так важно? — миролюбиво откликнулась она. — Пойми, отцу трудно смириться с мыслью о том, что тебя придется допустить в наш узкий домашний круг, допустить в мой мир — мир его дочери.
— А ты не подумала, что и я не в восторге от того, что его придется допустить в наш с тобой мир. Однажды настанет день, когда тебе придется делать выбор между мной и ним.
Спрятав руку за спину, Дженнифер суеверным жестом скрестила пальцы, загадав, чтобы отец и Мэттью поскорее стали добрыми друзьями. Кто сказал, что это невозможно? Было бы желание сторон сделать хотя бы первый шаг навстречу друг другу. Прояви ее любимый чуть больше внимания к старику, прислушайся он к его советам, пусть даже и не следуя им… Да и отцу неплохо бы уважать взгляды и идеалы молодого человека, пусть даже и не разделяя их.
Однако пока ни один из ее любимых мужчин не был готов пойти на уступки, девушка решила, что лучший способ сохранить между ними мир — это держать их на расстоянии друг от друга.
Однажды, когда вернувшаяся домой Дженнифер, озабоченная мыслями о несовместимости отца и возлюбленного, собралась все же объявить ему о своем намерении отправиться работать за границу, неожиданно раздался звонок в дверь. Пока отец возился с замком, она убедила себя, что все-таки делает выбор в пользу Мэттью. Отец, как ни печально, олицетворял для нее прошлое, Мэттью — настоящее и будущее. Сердце ее упало, когда она увидела, что отец возвращается в комнату вместе с гостем.
Впервые ей был представлен Джо Де Лука сразу после Рождества. Хотя Джо был всего лет на пять-шесть старше Дженнифер, он одевался и вел себя как ровесник ее отца. Особенно раздражали девушку покровительственные манеры по отношению к ней. В его глазах она оставалась глупой, наивной студенточкой.
Однако сам мистер Уинслоу отказывался признавать в нем какие-либо недостатки. Наоборот, он то и дело превозносил перед дочерью достоинства Джо, его светские манеры и безукоризненный вкус в одежде.
Что касается ее самой, то ей этот Джо казался каким-то липким и вкрадчивым, и совершенно несимпатичным. Но она не спорила, не желая увеличивать и без того широкую пропасть непонимания, возникшую в последнее время между ней и родителем, хотя и оставалась при своем мнении. По словам отца, Де Лука был независимым финансовым консультантом, которого он предложил включить в состав попечительских советов двух благотворительных фондов.
Отец и Джо, похоже, проводили вместе немало времени, причем с каждым днем Де Лука держал себя все развязнее. Дженнифер раздражали его все возрастающая бесцеремонность, когда тот, например, небрежно, совсем как в собственном доме, с размаху опускался в кресло. Не успев сесть, Джо сразу же приступал к разговорам с отцом, практически полностью игнорируя при этом ее присутствие, и лишь изредка небрежно и неискренне извинялся перед ней.
— О, извини, Дженнифер, мы, наверное, утомили тебя своими разговорами. Студентов не особенно интересуют финансы и прочая тягомотина? Если, конечно, они не начинают требовать повышения стипендии, а? — Джо неприятно хохотал над собственной неуклюжей шуткой. Дженнифер не без раздражения замечала, что отец улыбался этому несуразному образчику юмора.
Ее так и подмывало сказать этому нахалу, что, несмотря на равнодушие к финансовым вопросам, ей удалось весьма удачно увеличить свой первоначально скромный банковский счет до вполне кругленькой суммы.
Потом разговор переходил на тему благотворительной деятельности, которой отец к тому времени уже несколько лет занимался ради своих земляков-горожан. Из сказанного Дженнифер понимала, что Джо Де Лука надеялся в скором будущем занять важный пост в попечительском совете благотворительного фонда. Более того, тем самым он получал доступ к его финансам. Девушку еще тогда эта информация несколько обескуражила; в душе у нее шевельнулось дурное предчувствие.
— И что в нем плохого? — спрашивал ее Мэттью, когда она пыталась объяснить ему причины своей инстинктивной неприязни к Джо Де Луке.
— Да от одного его вида у кого угодно шерсть дыбом на загривке встанет! — вырвалось тогда у нее.
— Дженнифер, дорогая, а я-то думал, что только я действую на людей как красная тряпка на быка, — поддразнил ее Мэттью.
— Ошибаешься! — ответила она. — И вообще, не говори глупостей! Я люблю тебя и всегда хочу тебя. А он… Нет, какой он все-таки неприятный тип. Я ему не доверяю.
— Так скажи об этом своему отцу, а не мне!
— Да он меня и слушать не станет!
Мэттью удивленно поднял брови и скривил губы в циничной ухмылке:
— Но ведь если судить по твоим словам, отец у тебя — человек разумный, здравомыслящий, способный сострадать чужой беде, склонный помогать окружающим. Он всегда готов прислушаться к мнению других людей. Других, но, к сожалению, выходит — не нас с тобой…
— Мэттью, как это мелочно, как неблагородно с твоей стороны, — запротестовала Дженни. — Мы говорим сейчас о разных вещах…
— Твой отец ревнует тебя ко мне, потому что знает, что ты меня любишь, — не дал ей договорить Мэттью. — Боюсь, как бы не получилось так, что из-за него в наших с тобой отношениях что-то разладится.
— Ты ведешь себя точно как он, сам повторяешь то, в чем упрекаешь его, — сердито произнесла она. — Пытаешься оказать на меня моральное давление. Пойми, Мэттью, отец — родной для меня человек. Я люблю его. И мечтаю, чтобы у вас с ним наконец установились нормальные, человеческие отношения.
— Ты ему уже сказала об этом? — спросил Мэттью.
Это был довод, который повторялся из раза в раз, и, похоже, ему суждено было надолго стать привычной темой их разговоров.
— Ты ему уже сказала об этом? — поинтересовался Мэттью в тот вечер.
— Да, — с усталостью в голосе произнесла Дженнифер.
— И? — осведомился Мэттью. — Я угадал?
— Это его не обрадовало, — призналась девушка.
— Ну так расскажи мне то, чего я не знаю. Смею предположить, что мистер Уинслоу заявил, будто ты понапрасну тратишь его денежки, не дорожишь своим университетским дипломом, что обрекаешь себя на всяческие потенциальные несчастья, что я бессовестный эгоист, что мне следовало бы не мотаться по всяким там Африкам, а подыскать себе нормальную работу в Штатах…
Мэттью попал, что называется, в больное место. Его слова звучали правдиво и беспощадно, и Дженни почувствовала, что из глаз потекли слезы.
— Послушай, Мэттью, все-таки он мне родной отец. Он пытается…
— Встать между нами? — не дал ей продолжить Мэттью.
— Он пытается оградить меня от жизненных невзгод. Когда у нас появятся собственные дети, уверена, ты будешь испытывать к ним такие же чувства.
— Но я ни за что не буду давить на них, требовать беспрекословного подчинения. Кроме того, я не собираюсь принуждать их жить так, как хочу я.
— Пока я была дома, приехал Джо Де Лука. Похоже, что он пытался убедить отца, чтобы тот ввел его в состав попечительского совета.
— И что из этого следует?
— Я не доверяю ему. Есть в нем что-то отталкивающее.
— Ты права, тип он действительно скользкий — согласился Мэттью, — но я никогда не занимался финансовыми вопросами и мне трудно судить о его компетентности.