Машина мчится по ночному городу, освещенному огнями фонарей. Забывая про осторожность, я наконец-то выжимаю педаль газа и мчусь в знакомый район к девушке, что посмела сделать мне больно.
Два часа катаний туда-сюда не принесли должного успокоения, как и стрельба. Видимо, все дело в том, что отчасти я тоже виноват, поэтому не стоит списывать себя со счетов.
Закрываю машину и смотрю на знакомые окна, где горит свет. И что же она делает в столь поздний час ночи? Неужели не одна, а с кем-то? И от этой простой и такой естественной мысли мне вдруг становится больно. Внутри начинают просыпаться ранее неизвестные чувства, и все они хором начинают орать: «Моя!». Ага, конечно, моя.
Не сразу понимаю, как очутился около ее двери и вовсю нажимаю на звонок, даже не думая, что могу разбудить соседей. Плевать. Сейчас мне важно услышать из ее уст, что это была она, а там поговорим. Я извинюсь, как полагается воспитанному мужчине, она поплачет и забудет. На этом расстанемся и пойдем каждый своей дорогой.
— Открой эту чертову дверь, пока я не вынес ее на хрен! — рявкаю, чувствуя каким-то местом, что она стоит за дверью и будто ждет подтверждения, что это я.
— Ч… что ты з… забыл? — заикается. Боится.
Не, ну я точно мудак, раз умудрился ее напугать. Грустно усмехнувшись, произношу тише:
— Сказать кое-что хочу. Открывай.
Не проходит и минуты, как дверь открывается, и я нагло вламываюсь в знакомую квартиру, которая даже сейчас кажется мне уютной. Настя резко отлетает к стене, смотрит на меня испуганными омутами шоколадных глаз, и я начинаю злиться, но уже на себя. Я ее напугал, хотя собирался просто поговорить и решить маленькую проблему под названием «ночное рандеву».
Взгляд невольно скользит ниже, оценивая хрупкую фигурку девушки в одной лишь футболке размеров на пять больше с очередным мультяшным зверьком. И снова босиком, стоит и пальчики на ногах поджимает. То ли меня боится, то ли ножки замерзли — хрен его знает. Отчего меня эта ситуация начинает дико злить и, быстро разувшись, делаю шаг к ней. Обнимаю за талию и, немного приподняв, ставлю к себе на ноги. Хоть так, но ей станет теплее.
Смотрю на нее, такую красивую, и понимаю, что она рассматривает меня так же внимательно, как и я ее. Ловит каждое движение, каждый вздох. Кажется, что именно она та самая девушка, что нужна мне была все эти годы, чтобы заглушить душевную боль. Именно с ней мое сердце бьется в унисон.
— Т… ты хотел что-то сказать, — вырывает из мыслей тихий голос Насти, и, чертыхнувшись про себя, я смотрю на нее более осмысленным взглядом. Правда, ненадолго меня хватает.
— Хотел, — произношу глухо и скольжу руками по ягодицам, отмечая про себя кружевные шортики, поднимаюсь выше.
А что я хотел сказать, напрочь вылетело из головы, когда я поднимался к ней. Сейчас я до безумия, до боли в паху хочу только ее. Снова почувствовать вкус ее сладких губ, услышать сладостные стоны, почувствовать ее руки на своей спине, что дарят ласку и заботу одновременно.
Смотрю в ее глаза в надежде увидеть страх или хотя бы нотки сомнения, ведь мне нужен только повод, чтобы уйти и не вернуться. Но она не позволяет. Смотрит с вызовом в карих глазах, с неописуемым желанием и предвкушением на дне радужки с янтарными бликами. Она снова рушит мои барьеры, и, взглянув еще раз в ее шоколадные глаза, я шепчу прямо в губы:
— Ну, здравствуй, Незнакомка!
Глава 12
Настя
— Где кровать? — скользя руками по оголенной коже и оставляя ожоги от пылких прикосновений, шепчет на ухо, опаляя кожу горячим дыханием, едва оторвавшись от моих губ и крепче стискивая бедра.
Еще пара таких пылких фраз, произнесенных хриплым шепотом, и я лужицей растекусь около его ног. Его голос нагло врывается в мое сознание, порабощает тело и делает меня безвольной куклой. Его куклой.
— Там, — быстро моргнув, все-таки надеясь, что это глупый сон, киваю в сторону гостиной и вскрикиваю, когда оказываюсь в воздухе.
Все-таки не сон, а самый настоящий Армагеддон, который приведет нас к краху во всех смыслах. Но это будет потом, а сейчас...