Пожелав маме спокойной ночи, отправляюсь в свою комнату, в которой даже и ремонта толком нет. Отчим отдал мне ее со словами «что хочешь, то тут и делай». Ну я и сделала — ничего! Мне достаточно кровати и комода, так как я все равно здесь не живу.
Я забираюсь под одеяло и решаю погостить у мамы несколько дней. Мне совершенно не хочется возвращаться домой, где все пропахло им. Каждая вещь, особенно постель.
Мамины слова о том, что папа боялся оставить ее одну, невольно наталкивают меня мысль, что если Саша тоже боится. Нет, ну а вдруг. У него работа намного опаснее, чем была у папы, и рискует он каждый день. А если у нас что-то получится, смогу ли я без него? Нет, конечно. Слишком много боли я уже пережила и потерять снова любимого человека просто не готова.
Тихо всхлипывая, вспоминаю, как к нам пришел сослуживец папы, кажется, его зовут дядя Боря, он-то и принес плохие новости. Мама долго ходила бледная, как моль, и, наверное, если бы не я, веселая пятиклассница, она бы сдалась. А еще бабушка, папина мама, она тогда сразу переехала к нам, потому что жила одна и боялась за свое хрупкое здоровье. И не зря… меньше чем через год ее не стало.
Папа, постоянно улыбающийся. Бабушка, рассказывающая красивые сказки про принцев и принцесс. Их давно уже нет… а если вдруг не будет Саши? Нет, Господи, Настя, что за мысли в твоей голове пляшут? Скажи просто — я боюсь!
Наверное, все же лучше любить на расстоянии, чем каждый день переживать о нем. Так и нервных клеток не пасешься.
Глава 14
Настя
«После разговора с мамой Оле стало легче, но не настолько, чтобы забыть все и сразу. Она до сих помнит тепло его рук, нежный шепот и страстные поцелуи. Решение исчезнуть из его жизни раз и навсегда пришло не сразу, на это потребовалось время. Но Оля знала, что будет лучше, если их пути разойдутся сейчас.
Она решила присмотреться к лучшему другу и по совместительству одногруппнику, глупо надеясь, что чувство к спецназовцу пройдут. Тимур хороший парень, и, возможно, с ним действительно что-то получится. Да, пусть не сразу... но ведь и дороги не сразу появились».
Сохраняю файл и, грустно улыбаясь, вылезаю из теплого пледа, который согревает меня холодными ночами. Глупо, конечно, но мне хватило двух ночей, чтобы понять, как тяжело засыпать без его сопения в макушку и сильных рук, что прижимают к себе. Но все-таки жизнь порой бывает жестока и забирает самых близких людей, даже против нашей воли. И я сделаю все, чтобы его забыть! К тому же я не особо ему и нужна… он довольно хорошо дал это понять.
С горя открываю бутылку любимого белого вина, которой, кстати, до ночи с ним мне хватало на неделю. А сейчас я могу выпить ее за день, просто разрушая себя изнутри. Говорят, что алкоголь лечит, притупляет боль и преподносит волшебную эйфорию, позволяющую мыслить не очень здраво.
— Приве-е-ет, подруга, — произношу довольно ласково, подпирая плечом обшарпанную стену лестничной клетки.
— Твою налево, — скептически приподняв бровь, безэмоционально произносит Алина и отходит в сторону, приглашая меня в квартиру. — Есть повод? — кивает на початую бутылку текилы. Серьезно? Текилы? Я же с вином уходила из дома… неужели перепутала? Вот что значит врожденная непереносимость алкоголя. Мне хватает двух бокалов вина, после третьего «Пока, Настя!»
— Алин, ты даже не представляешь, как у меня паршиво в душе, — плюхаюсь на диван в гостиной и, поджав под себя ноги, начинаю жаловаться на жизнь. — Он… он эгоистичный мужлан, ему наплевать на мои чувства, а я помираю без его любви. Да что там любви? Без его внимания. Я хочу видеть его каждый день, хочу смотреть, как он улыбается, хочу просыпаться в его теплых объятиях. Я просто хочу его! Ты бы только знала, какой он страстный в постели, а что он знает и умеет м-м-м.
— А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — ни грамма не удивившись, интересуется Алина, сидя в своем любимом кресле ярко-лимонного цвета.
— Ты догадалась, да? — приподнявшись на локте, взираю на подругу, чьи круги под глазами видно даже в полумраке комнаты.
— Ага. — Кивает. — Ты изменилась после маскарада, я бы даже сказала, расцвела. Подозреваю, что там его и встретила. Ну а дальше сама. — Кивнув, я продолжаю: