Я что-то задумался. Знаю, чем это закончится. Ничем хорошим. Тем более за плечами прожитые девяностые.
Плотный и лопоухий стояли немыми болванчиками. Про лопоухого память выдаёт, что это мой дальний друг. Всё лезет дружить, но не уважаю его. Звать Витёк. Сильно ветреный и бестолковый. Находит приключения на свою задницу, будто она для них магнит. Называют его Чудила.
− И что мы будем делать в этой моталке? – не совсем довольным тоном спрашиваю.
− В общем, нам нужно организоваться для начала. Потом начнём бить всех, кто сбежал с драки. И ещё…Взаимная помощь друг другу. Вот сейчас надо Витьку помочь! Кстати, Курбет сказал, что там можно ещё и бабок срубить будет. Сделать Варана с его кентом виноватыми. Они на шахте работают. Бабки у них водятся.
− А Витёк в какое дерьмо опять влез? – перевёл взгляд на дальнего дружбана, если так можно сказать.
− Да я это… семьсот рублей в карты проиграл. Там пришли к моему бате. Говорят: или отдавай за сына, или удавим его. А они мухлянули! Я заловил! Но старше меня, что я могу доказать?
− Сколько? А кому ты проиграл?
− Семьсот… − он запнулся. − Варану и Кобсу!
Эти два мужичка жили в общаге, приехали откуда-то с западной. Но один бывший сиделец. Дерзкие ребятки. А Витёк лох, что карты с ними в руки взял.
− Гоша… − я пристально взглянул на него. – Ты давно в ментовке был?
− Ты не понимаешь! Там будет всё красиво. Сороковских порвём на раз! Будем тренироваться! Курбет уже качалку в гараже сделал! Груша там такая прикольная! Курбет там такие удары по ней ногами показывал!
Что-то всплывает в памяти. Курбет… Опасный тип. Видно, погоняло получил за то, что занимался акробатикой, потому что это устаревшее слово − прыжок. Это если мне память не изменяет. Он не так давно появился у нас. Но уже успел прославиться в нескольких драках раз на раз. С сильными пацанами. Прошёл на руках метров десять как-то на стадионе. Ноги свечкой вверх. Телом своим владеет чётко. На турнике ласточку делал легко. Из наших никто не мог.
Но в какие-то разборки мне лезть не хотелось. И в авантюры тоже. Не для этого я сюда попал, чтобы делов натворить.
Конечно, бывший бы хозяин тела клюнул на эту авантюру скорее всего. Но я здесь не для этого. Тем более знаю немало таких историй, которые заканчивались плачевно.
− Нет, Гоша! Я в эти игры не играю. А ты… − повернулся к Витьку. – Смог проиграть, умей и папу уговорить отдать. Хотя… уговорят и без тебя! Там всё будет серьёзно, если что. Варан хоть и не местный, но с нашими сидевшими знается…
− Слушай, Вовчик! – тон Гоши изменился в недобрую сторону. – Курбет сказал: если ты не согласишься, чтобы вышел к нему. Он в машине сидит. Иначе сказал: будут у него проблемы!
− Ну… если так! Идите во двор, я сейчас.
Накинув на голый торс спортивную кофту, поискал ключи. На гвоздике их не было, поэтому завернул защёлку и просто прикрыл двери. Думаю, это ненадолго разговор.
Солнце, окружённое перистыми облаками, уже перевалило зенит. Воздух тёплый, хоть и дует лёгкий ветерок. В воздухе витает аромат весны. На лавочке, словно три судьбы на заслуженном отдыхе, грелись на солнце бабушки в цветастых халатах. Я прошел чуть быстрее, стараясь не поворачивать к ним голову. Лишний раз светить фейс – давать повод для сплетен. Рядом, с визгом раскачивая карусель, каталась детвора. А над всем этим безмятежным миром, словно белые знамёна, провисали на растянутых веревках гирлянды высыхающего белья.
И тут же, на углу дома, замерла белая жига. Двойка. Номера местные, что сразу отсекало лишние вопросы. Возле машины топталась знакомая троица недавно посетивших меня кентов.
Курбет сидит за рулём. На вид ему лет за двадцать пять. Лицо описать сложно. В скулах и разрезе глаз читалось что-то южное, не европейское. Но куда важнее было общее впечатление: в его осанке, в спокойной уверенности позы чувствовалось что-то хищное. И готовое к прыжку. Память тут же услужливо подсказала: пацан дерзкий, опасный.
Был одет не крикливо, но с претензией: плотные джинсы фирма, цветастая рубаха, явно не наша. Видно, что вещь дорогая. Глаза, холодные и оценивающие, встретились с моими. Не меняя выражения лица, он плавным, почти ленивым движением откинулся и распахнул пассажирскую дверь.
Молчаливый приказ.
Мне с ним тягаться нет смысла.
− Присаживайся! – чуть наклонившись, выдал он. – А вы, пацаны, пока погуляйте!
Я сразу бросил взгляд на кулаки. На костяшках конкретные сухие мозоли, что говорит о том, что человек много отжимается от пола и набивает руки.