Он посмотрел на нас. Налил себе ещё одну дозу.
− Короче, я так понял, что работы сегодня не будет! Наливай и мне! – Вован подставил пластиковый стаканчик.
− Да что там дальше-то? – с любопытством спросил Юрец. Он тоже не отставал и быстро опустошил свой стакан. Без наркоты до водки был жадный.
− Да что… Просыпаюсь я ночью от того, что в темноте кто-то уже вставил мой…
− Аха, ха! – Вован откинулся от смеха назад. – Я уже предвкушаю, что будет дальше! Ну а ты что?
− Что, что! Я… качаю! И тут в темноте раздаётся голос Людки:
− Венька! А что ты делаешь?
А я не понял ничего, и говорю ей:
− Тебя качаю!
А её-то никто не качает! Она вскакивает и включает свет. А возле меня Валечка лежит! Короче! Выгнала она нас обоих на улицу, меня в одной рубашке.
− Аха, ха! Нормальная подруга! Сама передок пристроила, и тебе подарок!
Венька продолжил:
Подруга к себе поехала, а я стучал, стучал… да и пошёл в сарай спать.
− Нормально! Погоди, простит тебя. Ты же в несознанках был! − Вован был в кураже.
− Да я ей пытался объяснить…
Я много не пил, потому что возраст уже близился к полтиннику. И уже пришёл к тому, что лучшее состояние сознания − это трезвое.
Приехал водила Коля. Заходит в баню, а тут пир в самом разгаре.
− Мужики! – Коля фыркнул в усы, увидев стол. Ему под полтинник, но такого себе не позволяет. − На работу едете? Или я домой поехал!
− Щас, Колёк! – Веня протянул ему апельсин. – У меня днюха, немного задержимся. Но мы быстро.
Водила газовать не стал, потому что набирал каждую ходку по пару мешков угля. Ещё и нас просил, мы ему набирали.
В общем, пока мы переоделись в робу, Вован был уже никакой и осел одетый в робу у стены грязной раздевалки.
− Что с ним делать будем? – спросил я.
− Да пусть тут спит, − ответил уже бухой Веня.
Поехали мы на работу. Но ясно, что уже никто до забоя не дошёл. Разложили стол в кайбаше. Посидели немного.
Я говорю:
− Пошли домой пешком…
Час где-то понадобился нам на дорогу. Возвращаемся, баня закрыта. Банщица дома отдыхает, но мы знаем, где ключ.
− Как там наш Вован? – Веня открывает дверь в грязную баню.
А в ней был один недостаток. Не было ни одного окна и глухая дверь. Там темно, как в гробу, если отключить свет.
Сидит Вован под стенкой обалдевший. Голова в крови. Корзины с робой, раньше подвешенные на продольных трубах, валяются на полу, роба разбросана.
Вован смотрит на нас и говорит:
− Мужики… я думал, что уже умер!
− Аха, ха! – Веня сегодня в первый раз засмеялся. – И оказался в аду грязной раздевалки!
Оказалось, что приходила банщица, глянула на выключатель − включен. Она и отрубила лучи света жизни Вовану, оставив его в кромешной тьме. А он проснулся и не смог бухой двери найти. Да он вообще не понял где он, и что где-то есть двери.
Вот так человек может пережить мнимую смерть. Но считать, что она настоящая.
Так и закончилась наша сегодняшняя работа. Пожелали Вене помириться с женой, посмеялись над Вованом. Но по-доброму.
И на этом расстались.
Решил я по дороге зайти в магазин.
Зашёл, выбираю, что бы взять себе такое на покушать. Жил один, так что особых изысков и требований никто мне не предъявлял. Конечно, была у меня соседка Мила. Что-то намекала насчёт жить вместе. Но я послушал её и решил, что не стоит. Книги она читает только бумажные, а всё, что в сети – дерьмо, не стоящее внимания. Такие амбиции сразу о чём-то сигналят. Потом говорит:
− А зачем мне муж? Вот приедут его дети. Мне надо готовить, притворяться гостеприимной.
Я ей говорю:
− Если любишь человека, то ради него и детей его будешь принимать.
Она пожала плечами:
− Может и так…
Но на одиночество жалуется.
В общем, общаемся, так сказать телами. Хоть если копыта откину, будет кому меня найти. А то так без контроля можно залежаться до нехорошего состояния.
Скупился, взял вермишель. Дома мясо в подливе. Помидор вчера купил. Часто в основном пластмассовые, но последнее время стали появляться как будто грунтовые. Хоть в чём-то прогресс. А то покупаешь помидоры, а они внутри белые. Но снаружи красные. И пластмассовые. Ни вкуса, ни радости.
Чтобы помидоры имели товарный вид или не портились при перевозке и лежании, их брызгают медным купоросом. Тогда помидор по факту ещё зелёный, но на вид уже красный.
И тут вваливается в магазин моя соседка Таня. Деваха лет за сорок. Красава в молодости была. Комсомолка, активистка. Блондинка. Сейчас её жизнь и вододуля потрепали изрядно.