− Да нет, − отвечает. − У них там работник на огороде ковыряется, траву рвёт.
А дело в том, что у них в ряд стояли сеновалы и часть огорода видно не было.
Время такое было, что нужно сорняки на огороде тяпать. Вот я и пошёл. Тяпаю и слышу с их огорода разговор. Человек кому-то рассказывает про сизо, какие-то там интриги. В общем, арестантская тема. И тут голос такой грубый, низкий спрашивает:
− А он что?
И мужичок рассказывает дальше. Через время опять низкий голос опять его спросил. Он дальше рассказывает.
Пошёл я к сеновалу, заглянул незаметно. Думаю, посмотрю, у кого такой странный низкий голос.
На соседском огороде мужик пригнулся и рвёт траву один. Рассказывает, ни на кого не смотрит. И тут он рассказывал одним голосом, а потом низким голосом что-то комментирует. В общем, общается между собой разными голосами.
Мне тогда жутковато стало. Непонятно, то ли сумасшедший, то ли в нём бес сидит. А может и вправду две личности в одном теле. Пришёл и сказал жене, чтобы на огород не ходила, когда меня дома нет пока. Мало что у такого человека в голове.
Свет от мелькающих за окнами фонарей выхватывал из темноты то нервные пальцы Курбета, барабанящие по колену, то профиль водилы, вглядывающегося в полосу асфальта.
Выехали на бетонку. Здесь уже вокруг сплошная темнота. Машина, подрагивая на стыках плит, вела себя не слишком послушно. И вот Курбет, будто случайно, к слову пришлось, произнёс, прислушиваясь к гулу под полом:
– У тебя, дружище, на ямах шаровые стучат. Слышишь? Этот сухой, частый цокот. И втулки, похоже, на рулевой… Аморты, кстати, уже не держат нормально, передок вверх-вниз ходит.
Водила слегка повернул голову, взгляд его скользнул от дороги к пассажиру. Не ожидал такого диагноза с места в карьер.
– Да уж… – тяжело вздохнул он, хватаясь рукой за рычаг коробки, когда машина дёрнулась. – Сам знаю. Поэтому и подрабатываю вот, людей вожу по вечерам. На новую-то не накопить… хоть на запчасти бы. В сервисе цены – грабёж средь бела дня.
Курбет медленно, с видом знатока, кивнул, глядя в боковое окно.
– Я в этом деле кручусь… понимаю немного, – сказал он, растягивая слова. – Работаю на СТО. И… бывает, попадаются запчасти. Левак, конечно, но добротный. Цена в два раза меньше магазинной. Если хочешь – можем договориться. Подъезжай.
Водитель на секунду оторвал взгляд от дороги, изучающе глянул на соседа.
– Серьёзно?
– Человек я не жлобастый, – пожал плечами Курбет. – Приезжай, посмотрим, поторгуемся. Но выйдет тебе ремонт не так уж и накладно.
Вот и Сороковка. Длинные улицы частного сектора. Дальше шли трёхэтажки, где был их центровой магазин.
− Возле этого дома тормозни! − Курбет указал пальцем.
Машина, фыркнув, притормозила напротив подъезда, освещённого лишь лампочкой под карнизом.
– Ладно, – Курбет уже взялся за ручку двери. – Телефончик запиши, а то забудешь. Звонить лучше утром, часиков до двенадцати.
Водила порылся в бардачке, вытащил небольшую записную книжку и огрызок карандаша. Под свет лампочки в потолке, которая мигала, как в последний раз, Курбет продиктовал цифры.
– Меня звать Саня. Записывай. Четыре, сорок четыре, двенадцать.
– Спасибо, братан… – сердечно сказал водила, старательно выводя кривые цифры. Имя своё он, видимо, решил пока оставить при себе.
Курбет, уже полувылезший из машины, вдруг обернулся, словно вспомнив.
– Так… По поводу червонца. Как удобнее? Сейчас отдам, или… ты лучше во вторник подъезжай на сто, там и разберёмся?
Он сделал театральную паузу, наблюдая, как водила замер, мысленно прикидывая выгоду. А потом Курбет щёлкнул пальцами, будто ловя убегающую мысль.
– Хотя стоп… Вторник у меня забит. Так что давай в среду. Или в четверг. Выбирай.
Водила совсем растерялся. Расчёт в его голове перевернулся: сейчас получить десять рублей или в середине недели, возможно, сэкономив сотню. Его уши развесились, он даже приподнял воротник куртки, будто от внезапного ветра.
Видя, что Курбет выходит, мы тоже быстренько выгружались.
– Да ладно, какие деньги… – замахал он рукой, стараясь казаться щедрым, но голос выдавал облегчение от выгодной отсрочки. – Не надо. Разберёмся на месте… Я в среду подъеду. Точняк.
Курбет кивнул, удовлетворённо. Его ухмылка снова пропала в темноте.
– Дело говоришь. Ну, счастливо!
Дверь захлопнулась, и он помахал на прощание рукой, оставив водилу в тронувшейся машине размышлять о внезапно свалившейся удаче и предстоящей, наконец-то, починке его ласточки. Бедный водила поехал с лапшой на ушах, потому что Курбет нигде в нашем городе не работал.