На улице прохладно. Я поёжился.
Курбет шагнул молча к Гоше и влепил ему звонкую затрещину. Тот аж нелепо присел, схватившись руками за голову.
− За что?
− Ты… дятел! Нельзя называть навес, когда ты идёшь на дело какое-нибудь, даже когда к девкам едешь! Вдруг что-то произойдёт, а ты уже засветился! Или думаешь, Курбетов в городе много?
− Да я не думал!
− А надо мозги включать!
Из переулка высыпала галдящая ватага малолеток. Их речь была быстрой, отрывистой, полной уличного сленга и ругани. При нашем приближении разговор резко замер, будто ножом срезало. Мы прошли сквозь молчаливый коридор из изучающих, скользящих взглядов. И едва мы миновали их, сзади, уже без тени смущения, вновь взорвался поток слов, ещё громче и наглее, специально для наших ушей.
− Я сейчас! Курбет пошёл не в этот дом, у которого мы выгрузились, а к следующему. Его тёмный силуэт исчез в подъезде.
− Холодно! − я стал махать круговые движения руками. Гоша тоже подмёрз, но молчал. Видно, был в шоке от того, что произошло. В принципе, я не удивился. Пока мой прогноз по манерам и поведению Курбета сбывался.
Через пару минут он вышел из подъезда, мы уже подтянулись за это время туда.
− Вот шлёндры! – он недовольно развёл руками: − Они гуляют! Только не с нами сегодня!
Он зашагал в сторону продуктового магазина, который уже был закрыт. Мы не спеша двигались следом.
Подойдя к телефону автомату, он кинул две копейки и ждал в трубке ответа.
− Аллё! Людок, это я. Ты достала то, что я просил? Умничка! Сейчас подойду! Ну… выходи минут через пятнадцать!
Он вернулся к нам.
− Пошли!
Мы нырнули в узкий проулок между двух спящих трёхэтажек. Кирпичные стены сжались вокруг, и через несколько десятков шагов мы вывалились в совсем иную реальность – в царство частного сектора.
Здесь было не просто темно, это была почти осязаемая чернота, которую растворяли редкие жёлтые квадраты окон в домах, огороженных разными заборами. Чаще всего это был штакетник.
Воздух остыл ещё больше. И эту тишину рвали на клочья лай собак. Не дружный, а отрывистый, нервный, перекатывающийся из одного конца улицы в другой, будто сторожевые псы перекликались через чёрную пустоту. Оно и понятно: мы шли по улице молча, но слух у собак отменный, не зря у них уши стоят домиком.
Кто-то шёл навстречу, светя фонариком перед собой. И вот перед нами материализовались две пары. Парни, лет семнадцати-восемнадцати, в спортивных куртках, и девчонки в пёстрых кофтах, сбившиеся к ним поближе.
Когда лучи света уткнулись нам под ноги, столкновение стало неизбежным. Курбет не просто шагнул вперёд – он плавно и непререкаемо, как опускающийся шлагбаум, перегородил дорогу. Мы, как его тень, мгновенно сплотились за ним, превратившись в сплошную, недружелюбную преграду.
– Стоять! – голос Курбета резкий, разрезал ночь, заглушив на мгновение даже лай. – Чё в глаза светишь, а? Ослепить хочешь?
Он с силой сплюнул себе под ноги. Слюна была словно точка, поставленная в конце их мирной прогулки.
− Да я под ноги светил… − растерянно пролепетал парень.
– Девочки проходят дальше, – Курбет кивнул в сторону пустоты за нашей спиной, не повышая тона, но каждое слово было как удар тупым ножом. – Мальчики на месте. Побазарим!
Парень с фонариком дернулся, будто его ударило током. Свет резко погас, погрузив его собственное перекошенное лицо во тьму. Он судорожно, почти не глядя, сунул фонарик в карман спортивки куртки, и его движения выдали полную растерянность. Его товарищ, более коренастый, застыл как вкопанный, широко раскрыв глаза, в которых читался чистый, животный испуг.
Глава 11
Девчонки, притихшие и съёжившиеся, переглянулись, не решаясь ни шагнуть вперёд, ни остаться. Всё их вечернее веселье испарилось, сменившись леденящим предчувствием беды. Они стояли перед нами, просто куча растерянных подростков, внезапно пойманных в капкан чужой, агрессивной ночи.
− Я сказал, девочки прошли! – рявкнул Курбет.
− Я сейчас кричать буду! – неуверенно сказала одна.
Курбет хмыкнул.
− Тогда ты пострадаешь, потому что придётся тебе заткнуть рот, и очень быстро! – он кашлянул два раза. Это было больше похоже на ехидство, чем на кашель. Затем добавил зловещим голосом: – Быстро дёрнули отсюда, я сказал! Можете туда! – Он указал большим пальцем себе за спину.
Одна из девчонок только двинулась, за ней без промедления вторая. Они прошмыгнули мимо нас тихо и сторонясь к забору.