Такие перспективы были у неё. Но легкомысленность и самоуверенность разрушили все её песчаные замки.
Когда она трезвая – человек человеком.
Как только губу водкой помажет – всё. Прячьтесь все. Ходячая катастрофа. Жить просто ей, видите ли, скучно.
− Дай мне две бутылки водки и налей в бутылёк молока! – протягивает тысячу.
Продавщица, женщина лет тридцати, говорит с удивлением:
− У меня молоко только в пакетах! Разливного нету.
− Я знаю! Налей мне с пакетов в бутылёк!
Та удивлена, наливает, но у неё молока оказалось с пакетов всего на два литра.
− Больше нету!
− Ну, ничего, − говорит Таня. − Скажу маме, что отпила парного молочка по дороге!
Какое парное молочко с холодильника? Тем более с заводского пакета?
− Что-то странно ты скупляешься, − говорю ей.
− Да, − говорит, − похмелиться хочу. А мама молока захотела. Дала штуку, послала на рынок. Да мне на рынок в лом бежать. Я взяла две бутылки водки, а ей хватит и двух литров!
Вот так вот и живём…
Выйдя из магазина, вспомнил, что мне жаловались на неё продавцы.
Заходит Таня в магазин на жёстком похмельдоне, и двигает сразу к холодильнику, где стоят слабоалкоголки. А у нас в долг записывали, если у покупателя такое доверие есть перед продавцом.
Хватает она банку слабака, а продавщица ей кричит:
− Таня! Мы в долг не даём!
Она замерла, смотрит на продавщицу и ноготком так незаметно крышечку раз, и поддела.
Раздаётся звук: пшшш.
Вздохнув, продавщица берёт тетрадь и пишет.
Вот так люди иногда добиваются своего, несмотря на, казалось бы, непреодолимые преграды.
Пришёл я домой. Есть что-то и неохота. На бутыльке накидался по чуть-чуть закуски. Решил прилечь телек глянуть.
Включил фильм, как раз вышли все серии Иванько. Прикольный сериал.
Прилёг на диван, начал смотреть…
Что-то мне не по себе. Не пойму. В голове как туманится. Не так уж много и выпил.
Два дня назад на работе стало что-то душить в груди перед сменой. Прямо посередине груди. Должно вроде с левой стороны сердце болеть. Боль мерзкая, как будто реально внутри кто-то душит. Сдавил тисками лёгкие. Но дышу вроде нормально.
Думал, что желудок стал. Было такое в жизни. Но что-то трепануло пальцы. Юрец ещё и спросил:
− А это у тебя не моторчик случайно?
− Да нет, говорю. Наверное, желудок стал.
Минут через десять тогда отпустило.
А сейчас вот что-то хуже. Поговорил вчера с одним знакомым, он говорит, такое может быть, когда тромб станет. Именно в сердечном канале.
Надо было в больницу сходить. Но как мы живём? Отпустило, да и хорошо.
Сел на кровати.
Не лучше.
Вроде мутит, нужно пойти проблеваться, а встать не могу.
Вот и всё… Кажись, отжил своё, так мне хреново, товарищ Саня.
Неправильно я эту жизнь прожил. Будто у меня их две, а я пишу черновик.
Плюс не заботимся мы о своём организме. Жрём жиры и всякую дрянь без меры. Не щадим сердце.
Потом приходит расплата.
Шахтёрам надо хорошо питаться! Питаемся…
Уже ясно, что нужно в скорую звонить. Протягиваю руку за телефоном, но понимаю, что уже падаю с кровати под двери…
Глава 2
Второй шанс.
Туман в голове медленно рассеивался, уступая место давящей, пульсирующей боли в висках. Да и не только в висках.
Болит всё тело, будто меня отколотили дубинками.
Состояние какое-то тупое. Вроде есть сознание, но мыслей практически нет.
Зрение возвращалось медленно. Или это сознание его только начинало воспринимать…
− Посмотри в зеркало на себя! Посмотри!
Голос был хриплым, пропитанным властью и презрением. Я с трудом поднял голову.
Передо мной крупный силуэт, который тычет мне почти в лицо круглое зеркало, обрамлённое лепестками подсолнуха из жёлтой пластмассы.
Надо гусей в голове в кучу собрать…
Так… это не силуэт, а пузатый мент майор. Но в советской форме! Это даже понятно и без фуражки.
Я сижу за столом…
Это что, скрытая камера? И куда улыбаться?
− В зеркало посмотри! – не унимается майор. Увидев, что я прихожу в себя, он подсунул зеркало почти мне под нос. – Посмотри!
Откинувшись на стуле назад, правой рукой оттолкнул зеркало от себя. Рука моя в засохшей крови. Что это за штукенция у меня на запястье?
Вспомнилось, напульсник. Не знаю, почему его так называли, он вообще-то для спортсменов. Но когда я был маленьким пацаном, такие было модно носить среди парней. Конечно, их носили те, кто занимался спортом. Но больше для понта.