На пятом кругу лёгкие уже горели огнём, а в ушах стоял навязчивый гул. Воздуха катастрофически не хватало. Организм бухгалтерию вёл строго, и кислородный долг рос, как снежный ком. Пришлось сдаться: я сбавил темп и перешёл на тяжёлый шаг, чувствуя, как сердце колотится под рёбрами.
И тут из-за поворота, будто в ответ на мою мысленную капитуляцию, показалась группа учащихся техникума. В синих спортивных штанах, в футболках, кто-то смеясь, кто-то лениво переступая.
Самое время, пронеслось в голове. Моя пробежка сегодня явно подошла к логическому концу. За молодыми ребятами, неторопливо подбрасывая футбольный мяч на ладони, шёл пожилой тренер. Сухощавый мужчина с сединой на висках и с неизменным свистком на шнурке, болтавшемся на его крепкой груди. В его спокойных, оценивающих глазах читался многолетний опыт всех школьных и студенческих разгильдяйств.
Обойдя гаражи, я вздрогнул от порыва прохладного ветерка, обдавшего разгорячённое тело. Быстрым шагом направился к своему дому. В подъезде уже потеплее.
Уже почти на третьем этаже, на узкой лестничной клетке, нос к носу столкнулся с мужичком в тёмно-сером, словно из пыли сшитом, костюмчике. Чёрные, как маслины, глаза холодно скользнули по мне, оценивающе, задержались на лице, и он беззвучно прошёл мимо, спускаясь вниз.
Я сделал ещё пару шагов к своей двери, как вдруг:
− Владимир Новиков? − раздалось прямо за спиной. Голос был негромкий, ровный, но от вопроса я вздрогнул всем телом, будто получил лёгкий удар током.
Нееет... − медленно, нарочито скептически протянул я, уже разворачиваясь к нему боком, инстинктивно сгибая ноги в коленях. Руки сами собой освободились от карманов, готовясь ко всему.
− Да ладно! − усмехнулся он, и в его глазах мелькнула сухая, деловая усмешка. − Рассказываешь! − Его рука плавно потянулась к внутреннему карману пиджака. − Уголовный розыск...
Он достал красную корочку. Ту самую, бордовую, с потускневшим золотым тиснением герба СССР. И предъявил её в открытом виде, почти сунул под нос, чтобы я точно разглядел.
Я только успел рассмотреть фотку и печать.
Уголовный розыск так не ходит, − пронеслось в голове со стопроцентной, леденящей ясностью. И уж точно не с такими корочками. И не в таком идеально невзрачном, как маскировка, костюмчике.
От волнения волна жара ударила в лицо, по спине, ладони мгновенно стали мокрыми. Вот и доигрался…
− И зачем я вам понадобился? – растерянно произнёс я. Вот это уже другие песни пошли. Это не Стас по поиску разбитых стёкол!
− Вам придётся пройти со мной!
− Хорошо! Пошли! – я это сказал, а в мозгу уже пронеслись картины всех вчерашних похождений.
− Да вы не нервничайте, мы зададим вам несколько вопросов и отпустим, − елейно-убаюкивающим тоном произнёс тип.
Он стал спускаться по ступеням, не выпуская меня из виду боковым зрением.
− Пройдёмте со мной…
Двинулся за ним, костеря и Курбета и Севку с Кесей. В голове уже крутились варианты вопросов, которые мне могут задать. Сидеть я не собирался категорически, поэтому идя следом, лихорадочно думал, что мне делать.
Исходя из прошлого жизненного опыта знал, что развести могут на раз, обещать тебе кучу дров, а на выхлопе сделают своё дело и дальше твоя судьба их не интересует.
Мы уже спустились с короткой лестницы первого этажа, а когда опер взялся за ручку двери я развернулся и резко рванул вверх по ступеням.
Пока он сообразил, что произошло, пока развернулся, я уже огибал на крутом вираже перила на первом этаже, схватившись за них. Летел по ступеням, будто на крыльях.
План был прост. Мне надо в квартиру и успеть закрыть двери. Вот здесь и заключалась проблема – успеть. Драться с ним ни в коем случае нельзя, иначе это или срок, или потом так отхвачу от оперов, что буду заикаться до конца жизни.
Левой рукой хватаюсь за перила на виражах, а правой лихорадочно достаю ключ.
Кажется, должен успеть. Уже вылетал на площадку третьего, а опер только стартовал с площадки второго.
В замок ключ попал со второго раза. Клацнула защёлка, и я провалился в коридор вместе с дверью. На полуобороте захлопнул её, когда оперу осталось до неё метра три. Поворот замка и удар снаружи в дверь, который её потряс.
Мне нужно двигать дальше. Пробегая через зал, услышал из коридора:
− Он заперся в квартире!
Вообще дела плохо, мелькнула в голове мысль ослепительной вспышкой, когда я выскочил на балкон. В крови бушевало столько адреналина, что я, не думая, перевалился через перила и начал спуск по балконам, судорожно цепляясь пальцами за облезлые железные прутья. Руки скользили, сердце колотилось о рёбра.