Криминала тут по сути нет. Мало ли что я там ляпнул. Но с этим тоже надо быть осторожно.
− Так это… я же в бессознанке был. А там, видно, в астрале побывал, вот и узнал!
Он смотрел на меня, почти не моргая.
− Хммм… − седой опять сверлил меня взглядом. – А что ты ещё знаешь или умеешь? Если правду говоришь?
Что я мог ему сказать? Я попал в это тело из будущего? И чтобы меня, как говорил почтальон Печкин, сдали в поликлинику для опытов?
Мозг часто откладывает информацию на дальние полки, если она особо не нужна. Но когда наступает потребность, он достаёт её из закромов. Вот и сейчас будто вспышка. Вспомнил два случая, которые произошли с владельцем тела, тут уже непонятно, почти как со мной.
Седой ждал ответа и наблюдал за мной. Они читают человека как книгу. Вот только мои буквы для них непонятны.
− Так это… Было два случая у меня в жизни, когда я тоже вот так вот предсказал. Первый: я за три минуты до того, как перевернулся автобус, сказал одногрупнику, что мы сейчас перевернёмся. Потом выбрались из валяющегося автобуса, а он меня спросил: а как ты узнал? Если не верите, его звать Валера Лукьянец. Опросите его. Со мной учится в одной группе.
Седой стучал по столу поочерёдно ногтями левой руки, выдержал паузу секунд пять:
− Я понял… А второй случай?
− А второй случай – тоже автобус перевернулся, что нас в училище и возит. Все сели в автобус, а я стою возле дверей. Мне пацаны говорят, садись! Я говорю: не поеду. Автобус уехал, я стал и думаю: чего, балбес, не поехал? Домой нельзя, я же на учёбе. Поэтому пошёл в кино на первый сеанс. Выхожу из кинотеатра, а наши пацаны идут в бинтах по площади. Говорят: автобус перевернулся. Но в этот раз он с высокой обочины улетел. Было много переломов и травм. И тоже Валерик спрашивал, как я узнал. А я и сам не в курсах.
− А что, больше случаев не было? – Седой стал терять ко мне интерес. Его взгляд потерял фокус.
− Нет, больше ни одного.
Он встал и вышел в коридор. У меня уже отлегло от души. Хотя… расслабляться можно будет, когда я выйду отсюда за ворота.
Через пару минут седой открыл двери настежь. Взглянул пристально:
− На выход… он мотнул головой.
Когда я вышел в коридор, седой добавил:
− Телефон мы твой знаем. Если позвоним, должен будешь явиться. Возможно, тебя обследуют.
Я как можно беспечнее махнул рукой.
− А толку? Только время терять!
− Костя! Выпусти товарища! – громко сказал он в вестибюль.
И так я беспрепятственно, почти не веря своему счастью, вышел из этой страшной конторы. Когда страж в спортивке с каменным лицом щёлкнул замком боковой калитки за моей спиной, я замер на секунду, а потом всей грудью, до боли в лёгких, вдохнул воздух. Он был не просто свежим, а живой и тёплый, подогретый ласковым почти майским солнцем, пахнущий свободой.
Весна… Всё вокруг дышало, шелестело. Жаль, что акация будет цвести только через пару недель. Но скоро люди буду вдыхать аромат её медовых цветов.
На душе неописуемый прилив радости, лёгкости, будто с плеч свалилась бетонная плита.
Глава 15
Хотелось дышать этим воздухом глубже и глубже, пить его. С утра я не курил. Начал новую жизнь. Первое правило моей личной дисциплины: закуривать первую сигарету только после завтрака. Вот я так решил сегодня, а товарищи из конторы подзадержали меня, и время без табака волшебным образом растянулось. Но я сейчас не кинусь сразу хватать сигарету, как приду домой. У меня есть установка: закурю только после того, как поем. Это первый шаг к обузданию никотинового прожоры, который сидит в каждом курильщике.
Хотелось растянуть и этот момент, этот сладкий, чистый восторг в груди. Потому что после первой же затяжки всё это очарование растворится, забитое едким дымом.
Я чувствовал себя сейчас точь-в-точь как герой из комедии Не может быть. Тот чиновник, которого вызвали в прокуратуру. Он уже мысленно сидел в лагере, собрал нехитрые пожитки туда. А оказалось, он всего лишь вызван как свидетель. Правда, за время его ожидания брат успел распродать всё его имущество. Моё-то имущество пока цело, даже дверь. И эта мысль заставляла улыбаться.
Мимо шли прохожие, каждый в своём мире. Хмурая женщина лет пятидесяти тащила две авоськи с картошкой, её лицо было недовольно от натуги. Двое подростков хихикали на ходу, один из них рассказывал историю о приключениях на стройке. Молодой отец старательно вёл по тротуару трёхколёсный велосипед, на котором сияла русоволосая девочка с розовыми бантами.
Я не спеша дошёл до парка. Там стояли могучие каштаны, тоже пока не цвели. Но с акацией по красоте и запаху им не сравниться.