Я взял ручку. Внутри пела победа. Я был уже не подсобник, а со старта специалист.
После того, как мы стали работать на практике, нам платили по тридцать рублей в месяц. У меня выходило сорок. Довольно неплохие деньги, если учесть, что медсестра получала чуть больше ста. Водитель в районе ста пятидесяти.
В шкафчике серванта, между стопками салфеток и праздничными рюмками, я отыскал довольно неплохие солнцезащитные очки, с крупными стеклами и тонкой металлической оправой. Надел их. Мир стал прохладнее, чётче, и главное – я чувствовал себя в них невидимкой.
Вооружённый десяткой и этой новой бронёй от людских взглядов на фингал, двинул в аптеку.
В аптеке, как и всегда, пахло травами и спиртом. Пухленькая тётенька-провизор в белом халате скептически посмотрела на меня поверх своих обычных очков.
− Что у вас есть против курения? – поинтересовался.
– Бросаешь? – уточнила она и, получив кивок, деловито разложила на прилавке жевательные резинки с анабазином. – Вот самые ходовые. И рот полоскать надо горьким, чтобы отвращение вызывало. Полынная настойка, к примеру.
Я ограничился жвачками, похожими на крупные таблетки. Но аптекарша, взяв деньги, предупредила с серьёзным видом:
− Только по инструкции, парень. А то никакого эффекта, только деньги на ветер!
По пути домой ноги сами понесли меня в продовольственный. Магазин встретил меня знакомым гулом холодильников, запахом колбасы и хлеба. За прилавками, отделёнными от народа деревянными прилавками и витринами, двигались усталые продавщицы белых халатах. На полках царство стекла и жести: трёхлитровые банки с огурцами, зелёный горошек. В витрине холодильника тускло поблёскивали бруски масла, батоны колбасы Докторская и Чайная, куски розоватого мяса на бумаге. Я скользнул взглядом по ценникам, автоматически сверяя с карманным капиталом: чёрный хлеб четырнадцать копеек, белый кирпич двадцать. На кондитерской полке красовались знакомые пирожные: воздушные лебеди из безе, песочные кольца. Простое кольцо четырнадцать копеек, а с ореховой крошкой уже двадцать две.
Почему бы и нет? Это ж не сигареты, – пронеслось в голове. Я купил одно песочное кольцо с орехами.
Пока я решал, взгляд мой скользнул в угол за прилавком. Там, рядом с весами для конфет на развес, стоял знакомый каждому с детства предмет – горизонтальный морозильный ларёк. Он был похож на белый металлический саркофаг, покрытый мелкими царапинами и следами от подносов. Гул его мотора, низкий и ровный, был едва слышен под общим шумом магазина. Его крышка была плотно закрыта. Никакого намёка на товар – только эта суровая, холодная коробка, обещающая внутри зимнюю сладость.
−Девушка, а мороженое есть? – спросил я продавщицу, которая как раз отпускала кому-то селёдку.
Она, не глядя на меня, кивнула в сторону ларца:
− Есть. Вам какое?
Я сделал шаг ближе.
− А почём?
Она отвесила селёдку, вытерла руки о тряпку, и подойдя к ларцу, положила на его крышку ладонь, будто проверяя температуру. Её голос зазвучал как заученная скороговорка:
− Пломбир двадцать, сливочное – тринадцать. Плодово-ягодное по семь. Эскимо двадцать две.
− Дайте два пломбира, пожалуйста.
Только сейчас она взялась за ручку на торце ларца. Раздался негромкий щелчок. Крышка, тяжелая, на толстых петлях, откинулась. Из раскрывшейся пасти тут же вырвалась струя ледяного воздуха, и поползла вниз.
Внутри ровными рядами лежали брикеты в знакомой молочного цвета бумаге, слегка посеребрённой инеем.
Продавщица, не мудрствуя, быстро засунула руку в этот холод, выудила два брикета.
− Сорок копеек…
Я протянул ей полтинник. Я взял оба мороженых одной рукой, оно было холодным и увесистым обещанием скорого удовольствия. Продавщица уже вернулась к огурцам, а гулкий ларёк с глухим стуком захлопнула, снова став неприступным белым сундуком с сокровищем.
Вышел на улицу, свернул в небольшой скверик, нашёл свободную лавочку под липой и устроился. Снял очки. Первым делом вскрыл пломбир, сдирая молочную бумажку. Первый холодный, сладкий и сливочный кусочек, растекаясь во рту, показался верхом блаженства. Не сказал бы, что в будущем мороженое всё плохое, – подумал я, отламывая ещё. – Может, даже и конкурировать с этим…
Через дорогу виднеется кафе мороженого Лакомка. Прохладное царство, где в высоких гранёных стаканах взбивали молочные коктейли, а мороженое лежало в морозных витринах, похожих на аквариумы.
И вспомнился случай, связанный с этим кафе. У нас один парнишка был, любил вкусного покушать. Наивен, но себя считал самым хитрым. Он мороженого десять пачек за себя кидал легко, причём очень быстро.