Если буду живой, я это узнаю. И мне бы было интересно, куда бы всё зашло, если бы дальше продолжал существовать Союз. Очень я бы хотел на это посмотреть.
Приняв решение идти во дворец спорта, посмотрел на часы. Если что, придётся немного подождать. Так что нужно заскочить в магазин, чего-нибудь прикупить.
Через трассу большой магазин Дружба. Недалеко от входа стоят две коробки автоматов газировки.
В магазине, наткнувшись на напитки, купил бутылку Крем-соды. Вкус её помню с детства. Ещё вкусный Тархун. Буратино обычный напиток. А вот Дюшес тоже необычный.
Добрал ещё две сдобных булочки по девять копеек.
В девяностые захожу в магазин, настроение хорошее.
Почём булочки по девять? – спрашиваю продавщицу.
Она отвечает:
− Три рубля!
Я шёл по тротуару, когда из-за домов показался Дворец спорта. Он стоял недалеко от входа в Центральный парк, как страж на границе оазиса зелени и городской суеты.
Здание невысокое, всего в два этажа, но монументальное и современное, в духе позднего советского модернизма. Одели его когда-то в бежевую плитку. Его главной отличительной чертой были необычайно большие, почти во всю стену второго этажа, окна. Они разделены на огромные квадратные секции тонкими белыми рамами. За стеклами угадывалось пространство большого зала.
Фасад венчал широкий бетонный козырёк-карниз, а чуть ниже, по всей его длине, шла синяя мозаичная полоса с бегущими стилизованными фигурами спортсменов. Вечный символ движения и силы. Справа от главного входа, под отдельным округлым объёмом с куполом из стеклянных блоков, находился вход в бассейн. На стене висела деревянная планшетка с расписанием: Взрослые. Дети. Спортивная группа.
Сбоку от Дворца, за асфальтированной площадкой притулился открытый стадион. Он был огорожен толстым трёхметровым забором из силикатного кирпича. Центральные ворота сварены из толстых вертикальных прутьев и покрашены в выгоревший зелёный цвет. Они сейчас были распахнуты настежь, и изнутри доносились резкие свистки тренера и глухие удары по мячу. Шла тренировка футбольной детской команды.
Идти по улице с двумя булочками и Крем-содой в руках в это время считалось нормой. Странно, что не было налаженного сервиса для переноски продуктов, даже бумажных пакетов в обслуживании.
Тут сервис пока ещё не дошёл до продажи пакетов. Самая распространённая магазинная сумка − авоська. В ней носили и хлеб, и бутылки, и селёдку, завёрнутую в непромокаемую бумагу.
Никого не заботило, что весь товар на виду всего честного народа. В это время насчёт этого никто не парился. Зато авоська – сетчатая сумка легко вмещалась в карман, была крепкая и объёмная. И что главное, долговечная.
А вот с булочками и и Крем-содой болтаться по Дворцу спорта неприлично. Поэтому я повернул в парк.
Он чуть в стороне от Дворца спорта, за кольцом трассы. Его главный вход, обозначенный двумя массивными бетонными пилонами, словно приглашал в другую реальность. От него вглубь уходили широкие, асфальтированные продольные аллеи. Они обрамлены ровными шеренгами каштанов и деревянными скамейками. Эти аллеи, как изогнутые стрелы, вели к самому сердцу парка, к Вечному огню. Его сине-оранжевое дрожащее пламя видно даже отсюда, днём, как трепетная живая точка в зелени.
А дальше за вечным огнём возвышались карусели, во главе которых нависало почти с неба колесо обозрения.
Центральная аллея кипела жизнью, по ней сновали люди. От огня потоки счастливо уставших: мальчишки топали довольной ватагой, дед, бережно несший выигранного в тире плюшевого медведя, компания подростков, громко спорящих о том, на каких лодочках круче кататься. К огню же шли другие, с оживлением в глазах: папа с сыном на плечах, целенаправленно шагавший к колесу обозрения; девчонки в ярких кофтах, хихикая и стреляя взглядами по сторонам.
Я свернул на боковую аллею, под сень более густых клёнов. Здесь было тихо. На одной лавочке, тесно прижавшись друг к другу, сидели влюблённые. Парень что-то шептал на ухо девушке, а она, покраснев, била его ладонью по колену. Их смех был тихим и счастливым. Чуть дальше две мамы с колясками вели неспешную, убаюкивающую беседу, изредка заглядывая под пологи. В воздухе витали обрывки их разговора про соседку, которая совсем обнаглела и пытается увести мужа.