Он будто ждал этого.
Есть пласты, − интригующе сказал он, будто алхимик, рассказывающий про философский камень. – Двойничок Пинк Флоид. С новым концертом Стена! Оригиналы. Сто сорок рублей за оба.
У меня сами собой округлились глаза. Сто сорок рублей!
− По отдельности по сотке идут, − тут же пояснил он, видя мою реакцию. Вместе всего по семьдесят. Это же не хухры-мухры, это Пинк Флоид!
Это было уже за гранью. Я снова помотал головой, на этот раз более решительно.
− Спасибо за предложение… Не потяну.
Парень, потерял ко мне интерес, но кивнул:
− Бывай, подумай. Я тут иногда мотаюсь ближе к вечеру! – он ловко вскочил на велосипед и поехал в сторону другой аллеи, к одиноко сидящей парочке, на которую я перед этим обратил внимание.
Я остался сидеть в лёгком шоке, глядя форцовщику вслед. Сто шестьдесят штаны. Тысяча рублей за коробку с кнопками. Сто сорок — за два куска пластика с записью.
А ведь в моей прошлой жизни всё это можно скачать одним кликом. Бесплатно. За пару минут. Даже не вставая с этой самой скамейки… Я посмотрел на свои кеды, на пустой стакан из-под сока на соседней лавочке, на гранитный бюст. И на миг показалось, что тот парень на велосипеде не спекулянт, а последний хитрец этой эпохи, пытающийся всучить людям на вес золота то, что через два десятка лет станет просто цифровым ветром. Насколько же непостижимо далеко шагнёт вперёд цивилизация.
Форцовщик, откатив от меня, ловко маневрировал между лавочками и подкатил к той самой парочке с другой стороны фонтана. Из-за сплошного шума воды не было слышно ни слова, но картина была понятна и без звука: та же заговорщицкая поза, то же умасленное выражение на лице.
И тут пацан с лавки − тот самый, что сидел с девушкой в эффектных джинсах, резко вскинул голову. Он встал так стремительно, что его спутница аж дёрнулась. Два широких шага и его рука мёртвой хваткой впилась в запястье велосипедиста.
− Я работник милиции! − громко, срывающимся на басок голосом рявкнул он, и эти слова легко пробились сквозь водяную завесу.
Велосипедист дёрнулся, как пойманная рыба на крючке. Его лицо исказила гримаса испуга и злости. Сидя в седле, он был как на привязи. Первым импульсом он толкнул мента в грудь свободной рукой. Тот качнулся назад, но хватку не ослабил.
− Отпусти, дурень! – громко шипел форцовщик, но мент, коренастый, с армейской выправкой, только сильнее налегал.
Девушка вскочила с лавочки, отпрыгнула в сторону, прижав сумку к груди, и взвизгнула. Не от страха, а скорее от азарта, как на захватывающем спектакле.
Началась борьба, велосипед был уже у них под ногами. Форцовщик тогда резко толканул мента уже двумя руками. Тот, не ожидая такой наглости, пошатнулся, и полетел спиной через лавочку, красиво задрав ноги, будто комический акробат.
Форцовщик рванул с места в карьер, и помчался по аллее прочь от фонтана, петляя между голубыми елями. Мент, чертыхаясь на весь сквер вперемешку с непечатными словами, рванул за ним. Вся его погоня была пропитана не столько служебным рвением, сколько жгучим желанием не ударить в грязь лицом перед своей девушкой.
Они промчались так метров сто, уже почти скрываясь за поворотом, когда произошло самое комичное. Форцовщик вдруг сделал резкий, виртуозный разворот на пятке, пригнувшись и оббежав преследователя, понесся обратно! Мент, уже разогнавшийся, проскочил вперед, опешил и, спотыкаясь, стал разворачиваться, теряя драгоценные секунды.
А беглец был уже у цели. Он на ходу, ловко подхватил свой велосипед с земли одним движением, разогнал его. Затем ловко запрыгнул в седло на бегу, как заправский велогонщик, преодолевающий горку. Это было настолько красиво и отработано, что даже старушки на соседней лавочке прикрыли рты, а мама с детьми замерла, показывая пальцем:
− Смотри, дядя как циркач!
Дальше в дело вступил спортивный велосипед. Пара мощных оборотов педалями, и уже форцовщика мог догнать лишь только ветер. Форцовщик сделал по-умному. Если бы он сразу поднимал велик, то не успел бы смыться. А так у него был неплохой отрыв от запыхавшегося представителя власти.
Поняв тщетность погони, мент остановился. Опёрся руками о колени и тяжело дышал, смотря вдогонку. Через мгновение он медленно, с видом полного, но унылого достоинства, пошёл обратно к лавочке, к девушке.
Опростоволосился перед ней. Что-то говорил, разводя руками. Сам виноват. Если гуляешь, так гуляй, не надо понтоватьсья. Но по его раскрасневшемуся лицу, по вздёрнутым плечам было видно: его прёт от власти. Недавно погоны надел. Ещё пахнет казармой, а тут сразу такое приключение: и погоня, и падение через скамейку, и циркач на велике. Он был не столько зол, сколько уже смущён. Девушка слушала его, кивала, поправляя причёску. Может, эти симпатичные джинсы достались ей не просто так.