Он показал прямой удар ногой: подтянул колено к самому животу, собравшись в плотный комок, и резко распрямил ногу, будто выстрелил.
− Это прямой толчковый. Называется мае-гери. − Потом показал подбивающий короткий, жёсткий удар снизу-вверх, каким бьют в пах или под дых. Потом боковой, похожий на удар топором, и задний, с разворота, от которого, казалось, можно снести столб. В принципе, я всё это как бы знал из фильмов, из уличных драк, на бытовом уровне. Но здесь, в этой тишине посадки, это обретало чёткие, железные формы.
Он перешёл к блокам. Показал верхний, прикрывающий голову, средний, уходящий от удара в корпус, и нижний, отсекающий низовые атаки.
− Это всё базовое, потом можешь работать более произвольно. Когда изучишь её. − наставлял он. − Хотя даже в базе есть десятки нюансов. Но на блоках особо не заморачивайся. Если противник равен тебе по скорости, самый лучший блок − это удар на опережение. А вообще… − он улыбнулся своей неповторимой, немного зловещей ухмылкой, обнажая крепкие зубы, − карате − это те же шахматы. Только фигуры другие! Твои кости, а мат ставят по-настоящему.
Затем мы встали для работы в паре. Он говорил, как и чем бить, и как защищаться. Я наносил неуклюжие удары, а его предплечья и ладони, будто железные, ставили блоки с глухим, шлепающим звуком. В тишине посадки эти звуки: хлопки, шуршание ног по земле, наше сбивчивое от усилий дыхание, казались громче любых слов. Это была уже не теория. Это живая, динамичная, пропотевшая практика.
− Теперь спарринг! − Бугор занял позицию, слегка присел. Вес распределён неестественно легко. – Нападай!
Пока я выходил на исходную, растерянно подбирая ноги, он встал в странную, зеркальную позу. Обратная стойка передней. Ближняя ко мне нога была вытянута вперёд, прямая и наглая, словно длинный щуп. Я замер. Карате в это время здесь было окутано мифами в таком маленьком городе. Железный занавес работал: никто не знал про муай-тай, даже кунг-фу писали, как конфу. Перед такими ребятами как Бугор, витал подсознательный страх. Я вроде и видал виды, но сейчас встал в тупик. Мозг, привыкший к уличной свалке, отказывался понимать эту геометрию.
Раз торчит нога, буду бить по ней, в колено, а потом на сближение, − пронеслось короткое, примитивное решение.
Едва шагнул и занёс ногу для удара, Бугор взорвался. Резкая перепрыжка вперёд, без смены ног. Корпус далеко, а эта нога, будто пружина, врезалась мне в рёбра сбоку. Воздух с хрипом вырвался. Удар толчковый, сбивающий. Меня понесло назад. Если бы не засеменил ногами, рухнул бы. А он уже догонял, с подпрыжки выстрелил ногой в голову. Пятка у виска.
Инстинкт сработал раньше мысли. Рванулся корпусом назад и вниз, с разворотом всадил стопой в его опорную голень. Бугор лишь хмыкнул, отшатнулся. И снова пошёл вперёд.
Дальше я отхватывал. Много. Удары приходили отовсюду. Короткие в корпус, хлёсткие по бёдрам. Но он меня щадил. Большинство ударов просто не пускал до цели, останавливая их в сантиметре от кожи. Щёлкал по рукам, касался груди резко, но без силы. И от этого щемило внутри сильнее, чем от боли. Каждое такое касание было беззвучным приговором: Здесь ты слабее и уже повреждён. Здесь тоже. Унизительно… Злило.
Я же работал на дерзость. Ловил паузы, бил, когда он выжидал. Пару раз пробил. Ударил в плечо, толкнул в грудь. Вспышка дикой, детской радости – попал, тут же гасилась его ледяной реакцией. Он лишь слегка менял позицию, и атака продолжалась. Словно мои успехи были запланированы, прописаны в его скрипте.
Но стоило мне, набравшись наглости, рвануться на подсечку с разворота, и мир перевернулся. Я получил стопой прямо по заднице, с такой силой, что полетел носом в сухую, пахнущую полынью почву. Пыль забилась в рот, в нос. Унижение стало физическим, жгучим.
Я вскочил. Кисти горели огнём от отбивок, рёбра ныли. Но сквозь эту боль и ярость пробивалось другое − азарт. Чистый, дикий. Он бил, а я ещё держался. Я дышал, видел его движения, даже попадал. Это заводило пуще любого мордобоя. И я подстроился и стал просчитывать его. Уже кое-где даже обманывал и обыгрывал.
Наконец, когда дыхание стало рваться из горла, я выдохнул, отпрянув:
− Харош! Давай передохнём!
− Спарринга тебе хватит на сегодня, − согласился Бугор, даже не запыхавшись. Он подошёл к сумке, вытащил продолговатую, заводскую грушу на карабинах и два толстых плетёных жгута.
− Поколоти пока удары в грушу ногами, − кивнул он на матрас, обмотанный вокруг дерева.