− Айкидо − это ни о чём, − показал осведомлённость я, вспоминая плавные движения из редких телепередач.
Бугор усмехнулся своей уникальной, немного зловещей ухмылкой.
− Это пока айкидоист не поймал тебя за руку. Потом ты летишь в него, как в пропасть, и сам себя ломаешь. Ну… а если не поймает… значит, ему не повезло! – он усмехнулся.
Мы добрались до его пятиэтажки. Он скинул с плеча спортивную сумку, протянул мне. В ней лежала та самая заветная груша.
− Ты на дискотеку идёшь сегодня? − спросил он.
Я замялся.
− Да не хочу я там фарой светить. Надо морду лица в порядок привести.
− Как знаешь… Там такая девчуля у наших подруг крутится… Свободная!
− Если не застолбят, − сказал я, закинув ремень сумки на плечо, − на следующих выходных зацеплю. Будет моя.
Мы поручкались. Крепко, по-мужски. Его ладонь была шершавой и твёрдой. Я двинулся домой, а за спиной услышал, как хлопнула дверь подъезда.
С этого дня события пошли однообразно. Как будто кто-то завёл механизм, и теперь он тикал, отсчитывая одинаковые промежутки: тренировка, отдых и сон. Но эта однообразность была особой. Она не давила, а собирала. Каждый день добавлял в тело немного больше стали, а в голову чуть больше спокойствия и уверенности.
Я вживался в новое тело с пугающей лёгкостью. Прошлая жизнь отдалялась быстро и безболезненно, будто со мной этого и вправду не было. Вспоминалось только если специально концентрировался, но это было похоже, будто вспоминаешь сон. Зато в этой жизни я наконец чётко понимал, что мне нужно.
Главное − второй шанс. Жизнь не просто для того, чтобы есть в голову, и её же и развлекать. Это стратегия. Как пенальти. У тебя один удар: попал, значит выиграл, промазал − проиграл всё. Чтобы попасть, нужно тренироваться точно и сильно ударить, а не плыть по течению реки жизни ленивым бревном. Добивается тот, кто борется. Бросается как в бой. А мечтатели остаются на обочине дороги жизни.
И у каждого в воротах разное количество вратарей. Кому-то легче забить этот гол, а кому-то очень тяжело.
Каждое утро я хватал спортивную сумку и бежал в посадку тренироваться. Тренируясь, обдумывал, что более эффективно, прокручивал в голове тренировку с Бугром. И нарабатывал удары, стойки.
Потом законный отдых. Книги, музыка. Гулять мне казалось детством, хотя молодая кровь требовала действия, движения. Через день вечером турники с участием Андрюхи. И только после них, уже в сумерках, я находил глухой уголок и начинал отрабатывать удары руками. Резко, монотонно, до жжения в плечах. Чтобы разогнать кровь, которая теперь должна была строить не жир, а мышцы.
А курить хотелось адски. Помогали две вещи: таблетки с анабазином (это алкалоид, действующий на те же рецепторы, что и никотин, но без последующей зависимости) и мой личный закон. Я сказал себе так: захотел курить − отожмись двадцать раз. Ещё хочешь, снова двадцать. И так пока не перехочется. Тело быстро учится связывать тягу не с сигаретой, а с болью в трицепсах. Можно ещё подгружаться успокоительными. Но я их не пил, решил обойтись чистым давлением воли. Пора было приучать себя к железной самодисциплине. Не завтра. Сейчас.
Есть ещё одна проблема.
Бросивший часто начинает поправляться. Не из-за того, что от никотина он худел, а потому что мозг, а в целом организм пытается забить нехватку никотина какой-то другой насыщенностью.
Уже прошло и первое мая, но про взрыв на ЧАЭС по телеку пока ни гугу. Я тоже хожу молчу. Мне оно не надо, я уже познакомился с надзором, пока мне хватит. Если мне не изменяет память, о взрыве объявили на всю страну только четвёртого или третьего мая. Потом возмущался народ, что в Киеве провели парад. Да власти бы и не объявляли долго, хотя непонятно, зачем это было скрывать. Просто в Швеции подняли шум, что к ним заползло мощное радиоактивное облако. Вот нашим властям и пришлось признать эту катастрофу.
Парад на Первое мая − особая, отдельная тема. Явка принудительно-обязательная. За этим зорко следили мастера производственного обучения, вышагивая вдоль строя со списками в руках и вычёркивая прогульщиков с ледяным взглядом.
В прошлом году мы, как и все, прошли колонной. Выстроились на пыльной площади под весенним ветром, отбарабанили под дубовый марш духового оркестра, покричали ура-а-а! в невыразительное серое небо. И всё. Казалось бы, иди и радуйся светлому празднику.
Но когда колонна рассыпалась у ДК, кто-то из наших… кажется, Санёк хрипло предложил: А чего зря шататься? Давайте в ресторан “Волна” прикупим водички. Отметим по-человечески!