− Так он же с окна выпал на первое мая. − ответил Виталик. − А ты что, не знал? Его уже давно похоронили!
− Так он с девятого упал, что ли?
− Ну да… Со своей квартиры. Там непонятно, они праздновали. Вроде там компания была. Менты разбираются.
Парень уникал конечно был. Да что там он, у нас вся группа – сплошной эксклюзив.
Не знаю, как в других группах, но у нас собралась какая-то уникальная компания. Постоянно придумывали какие-то приколы, шутки-прибаутки.
Поскольку все ходили в туфлях, появилась мода поджигать шнурки. Если кто-то повернулся в сторону надолго, или задремал, уткнувшись лбом в парту, то с соседнего ряда сразу найдётся активист, который на корточках тихо подбирается к жертве и поджигает ему шнурок. Затем он его притушивает и возвращается на место. И он, и все, кто видел это, с интересом наблюдают.
Заканчивается всё это по-разному. Или учитель вычислит по запаху, и прибежит к жертве на разборки, или он опомнится от запаха сам. В любом случае это было потешно.
Но умники на этом не остановились. Пока один подкрадывается и поджигает шнурок, за ним крадётся второй и поджигает пакостнику. Тут главное успеть, пока он не закончил своё злобное деяние. Первый не спешит, для него главное тишина и скрытность. Зато второй торопится. Ему нужно успеть притушить у пакостника шнурок, пока он притушит у жертвы, и вернуться на свою парту.
И вот пакостник с тлеющим шнурком и чувством выполненного долга возвращается за свою парту, и с интересом наблюдает за жертвой. Все, кто это видит, хихикают с него. А он думает, что потешаются с жертвы, и с того, что он сделал.
И когда он с удивлением обнаруживает, что у него самого шнурок тлеет, вот тут уже начинают смеяться все.
Глава 23
Потом конструкция усложнилась. Пока пакостник поджигает шнурок жертве, второй поджигает ему, а второму уже пытается успеть поджечь третий. Это было реально смешно, когда на уроке двое сразу пытаются переднему поджечь шнурок, крадучись на корточках в проходе между партами. Потом эта пошесть перекинулась и на автобус. Тем, кто сидели на сиденьях, часто поджигали шнурки сзади, если зазевался. Так что за своими нужно было следить всегда.
В группе у нас было двое сороковских. Но в драке я их не видел, хотя они, скорее всего, были. Серёга Мартын и Славик Петрик. Постреливают на меня осторожными взглядами. Боятся теперь, что я на них отыграюсь.
Мне шнурки не поджигали, хоть и сидел последнее время на первой парте. По силе и дурости со мной мог потягаться только Толик, который меня останавливал на остановке, чтобы я не задушил Бубика. Плотный, к тому же год ходит на борьбу.
А я за поясной ремень одной рукой приподнимал самых лёгких в классе и удерживал на весу. Так что были две силы… Но парень он беззлобный. Мы всегда с ним дружили, так что выяснять, кто сильней, смысла не было.
Конечно, до того, как начал заниматься спортом, некоторые превосходили меня в силе. И были конфликты. Но постепенно я окреп, и ситуация изменилась.
После урока химии и перекура явились на урок Астрономии. Вот этот учитель был уникальным. Один в своём роде.
Николай Егорыч. Плотный чернявый мужик лет под пятьдесят. Занимался зимним плаванием. Один раз рассказывал на уроке, что после купания стал вытираться полотенцем, а у него между пальцами уже лёд.
Егорыч сильно любил курить. И курил трубку. Наверное, Прима из дешёвых табаков ему была тяжеловата. Он набивал трубку вонючими вьетнамскими сигаретами. Они стоят пятнадцать копеек, называются Май и Сапа.
Егорыч не выдерживал до перемены и один-два раза курил на уроке. Быстренько даёт нам задание, а сам идёт в лаборантскую, закрывает дверь… И оттуда начинает щекотать ноздри дым ужасных вьетнамских сигарет.
И как только он уходил в лаборантскую, начиналось шевеление по классу. В тёплое время, сидящие у открытых окон сами умудрялись курнуть по-быстрому.
И вот один раз, когда Егорыч находился у своей любимой трубки, отгороженный от нас дверью, долговязый Лёнчик решил прикрепить за ворот своему лепшему другу Никону листочек.
Лёнчик хорошо рисовал, и в этот раз нарисовал на весь листок козла, и подписал: Никон козёл.
Тот сидел впереди и совсем не подозревал, что ему кореш готовит подленький сюрприз.
Лёнчик вытянулся вперёд через парту, пригнулся, чтобы его Никон не увидел. И стал аккуратно вставлять листок под ворот пиджака корешу.
Кто видел это позади, начал хихикать. Услышав хи-хи в классе, Егорыч тихонько открыл дверь, и у него отвисла челюсть от увиденного. Он стал тихо подходить к Лёнчику. Мы уже реально смеёмся, а сказать ему никто не может. А Лёнчик почти влип в парту, чтобы Его Никон не заметил, и старается продвинуть уже вставленный за ворот листок. И так старается, что от усердия аж высунул язык.