Левой рукой он хватает его за шею, а правой тычет яблоко ему в рот:
− На! На! Ешь!
Один раз Егорыч сидел за учительским столом и что-то нам рассказывал. На улице было тепло, птички пели нам в открытые окна.
Рассказывал он, рассказывал…
И тут голова его поникла, и неожиданно для всех, он захрапел.
Прошла минута, вторая, он спит. В группе тишина и шёпот.
И тут Серёга грамотей, откинулся на спинку стула и, достав сигарету, закурил. Дурной пример заразителен. За ним стали дымить другие.
Егорыч спит сидя. Выключился на время.
Уже все перекурили, последний Лёнчик поднялся и крадётся, чтобы окурок выкинуть в окно. Только швырнул, как Егорыч поднимает голову, а он стоит недалеко от учительского стола.
− Ты что делаешь? – подозрительно спрашивает Егорыч.
− Да я это… окно больше приоткрыл!
− Ааа! Ну, садись на место!
Тогда Лёнчика пронесло.
Следующий урок автомобильное дело. Вёл его тоже пожилой преподаватель, Фёдор Юрьевич, человек-монолит. Чернявый, с проседью на висках, стриженный коротко, под машинку. Сидел он всегда прямо, будто вместо позвоночника у него стальная арматура.
Но главным его оружием был не вид, а голос. Он говорил монотонно, размеренно, будто робот в научно-фантастическом фильме. Этот монотонный гул не усыплял, а, наоборот, держал в напряжении. Его тёмные, быстрые глаза, будто два радара, безостановочно сканировали класс.
У него никто не дурачился. Не потому что боялись крика или наказания, а потому что он просто не давал этому случиться. Ещё до того, как чья-то шалость обретала форму: лишь зарождался сдерживаемый смешок, его резкий, всё тот же ровный голос уже обрушивался на нарушителя: Орлов, тетрадь на стол. И закрой рот. Не мешай. И всё. Без повышения тона. Но с такой железной уверенностью, что даже самые отъявленные строптивцы вели себя смирно.
Но только начался урок, как в дверь негромко, постучали, и в класс вошёл инструктор по вождению Славик. Он был полной противоположностью Фёдору Юрьевичу. Лет тридцати, в яркой спортивной куртке. На его лице играла привычная, чуть дерзкая полуулыбка.
− Фёдор Юрьевич, прошу прощения за вторжение, − бросил он, но его голос звучал не как извинение, а как панибратство. – Можно я Новикова заберу? Помощь нужна!
− Забирай! – безразлично ответил наш автодел.
Славик посмотрел на меня:
− Собирайся, пошли!
Закинув тетрадь в сумку, а ручку в нагрудный карман, я двинулся на выход.
Какая-то непонятная ситуация. Славик вообще-то к нам отношения не имеет.
Мы даже не знали его фамилии, потому что он вёл трактористов. Им повезло с ним. Они катались по полигону, много ездили. Нам же попался ушлый Саня по фамилии Лучков.
Это было до нас, мы уже пришли, когда в училище ученики называли его между собой Лучик. Он занимался какими-то подработками по городу, мы же катались по прямой до трассы семь километров по очереди. Два едут туда, а два обратно, когда возвращаемся из города. И пол дня болтаемся в кузове, да ещё и помогаем на разгрузке-погрузке товаров с базы на магазины.
В общем, обкрадывал, так сказать, учеников. Наш мастер Василич жалобы игнорировал, потому что любил закинуть за воротник. Естественно с инструктора имел выгоду. Жаловаться выше значило попасть в опалу к мастеру. Поэтому терпели такое отношение.
− А что нужно? – поинтересовался я, оказавшись в коридоре.
− Надо машину с кривого стартера завести, − уже на ходу кинул Славик.
− А что? Вы машину сами не заведёте? – недоумевал я. Ладно Лучик, Но Славик более-менее крепкий малый.
− Да у меня компрессия сильная, провернуть тяжело!
Пришли к машине. У Славика пятьдесят второй газон, а у Лучина пятьдесят третий.
− Вот! – Лучик показал взглядом на торчащий из передка машины кривой стартер. – Заведи!
− Зажигание включено? Со скорости снята? – спросил я.
− Да всё готово! Заводи! – успокоил Славик.
Ухватился за ручку двумя руками.
− Нет, нет! – Славик жестом остановил меня. – Ты одной рукой заведи!
− А в чём прикол?
− Да ни в чём! Заведи одной!
Положив левую руку на капот, я поднял правой ручку на час времени и, надавив сверху, стал крутить. Прогнав три оборота остановился и вопросительно посмотрел на Славика. Обороты быстрые, исправная машина должна была легко завестись.
− Зажигание точно включено?
− Сейчас проверю!
Он пошёл и протянул руку в кабину. Теперь он точно включил зажигание. Машина завелась с пол тычка.