− Нормально! Что-то от твоей истории мне жутко стало. Прикинь, его завтра хоронить будут. И даже не знаю, что его мать творить будет. А может тот Андрюха ведьмак?
− Не знаю, − я пожал плечами. – Пацан ещё. Но он уже подобное делал, потому что ждал результата. Я вообще поражён был.
Мы прошли совсем немного по асфальту, пахнущему дневным теплом, и резко свернули перед полигоном. Мы ступили на поле, и под ногами шепотом поддалась молодая, сочно-зеленая трава. Она была по щиколотку, так что идти не мешала.
А впереди лежал полигон. Это был не просто участок земли, а исзъзженный, искромсанный тренировками макет настоящей дороги. Глаза разбегались: здесь, на этом плоском блюдце поля, человек создал все мыслимые препятствия. Бетонные змейки, похожие на позвонки гигантского ископаемого, извивались под острыми углами. Чуть дальше зияли темными рвами глубокие кюветы, которые нужно было форсировать под скрипучим, шатким настилом из бревен. Возвышались, как стены неприступных крепостей, горки − эстакады с таким крутым подъемом, что кажется, будто грузовик вот-вот встанет на дыбы.
Но нам мимо, топтать травы Донбасса.
Пырей здесь растёт в основном либо там, где возделываю землю, либо в районе ручьёв или где дольше задерживается влага после дождей. В поле же преобладает редкая трава с тонкими стеблями, называемая в народе щётка. Ещё попадается ковыль. Изредка какие-либо цветковые травы.
Сзади по асфальту нас догоняла толпа местных с Весёлого. Их было человек двенадцать, все из трактористов. С местными я не контачил с первого курса. Зацепился с одним по прозвищу Мича. В противостоянии его подавил. Они припёрлись ко мне на разборки человек десять. Начали объяснять, что они тут местные, и всё в таком роде. Потом Мича меня ударил. На этом они успокоились.
− Вова! – раздалось сзади. Вся эта толпа тоже свернула за нами, хотя им нужно было идти по дороге.
Из местных там было четверо центровых, остальные так себе. Но зато с ними шёл Пушка и Петруха. Ну ладно, Петруха с Белстроя, а вот Пушка… он же с микрорайона. Решил свершить месть за Бубика и удар в ухо.
− Что такое? − спросил я как можно безмятежней, хотя в душе всё перевернулось. Игорька можно не считать. И тогда нас двое против этой толпы. А они свернули за нами не прикурить попросить.
Чапа подался вперёд.
− Что-то ты Вова прибурел последнее время! – уверенно выдал Чапа, чувствуя за собой такую поддержку. – Пацанов с нашей группы обижаешь!
− А ты герой толпой разбираться! – ответил я, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение. – Но учтите, пацаны! Ваше время заканчивается! Скоро выпуск. А потом я вас в городе буду отлавливать и бить как собак, если что не так сейчас пойдёт!
− Да ты вообще берега попутал! – взвился Чапа. – За второкурсника притулил в грудак Петрухе!
− Это мой брат! А если кто из вас помахаться хочет, выйду с двумя любыми! Вас двое, я один. Решим вопрос!
Видно, что слова мои их обескуражили. Они стояли и молчали. Но в любой момент могли взорваться. И тогда меня здесь затопчут толпой. Брату достанется тоже.
Но с другой стороны был брошен вызов. И если они кинутся толпой, они опозорятся. Ведь это не улица, а училище. И тут все на виду. Но так вечно стоять они не будут, надо что-то решать.
− Если ссыте двое, тогда выйду с тремя! − пошёл я ва банк.
Стоят молча…
Митяй неглупый малый. Он понял всю сложность ситуации. И тогда вышел вперёд:
− Конфликт у нас с ним… − он показал на Петруху. − Давайте я с ним выйду раз на раз, и решим вопрос.
Тут уже присел Петруха. Он даже визуально по комплекции проигрывал Митяю.
И тут раздвинул в стороны передних Саня Пушка. Высунул из-за плечей других своё округлое лицо. Настал его звёздный час.
− А пошли со мной!
Митяй глянул на него. По комплекции Пушке проигрывал. Плюс разница на год. Тогда он повернулся ко мне с немым вопросом.
− Иди! – тихо сказал я.
Даже если Митяй и проиграет, добивать его я не дам, и мы обойдёмся малой кровью. И ещё был расчёт, что он борец. И он должен был победить. А по-другому мы можем решить вопрос в фатальную для нас обоих сторону. В поле помощи ждать бесполезно.
Митяй резким, почти небрежным движением скинул с плеча свою брезентовую сумку. Она тяжело шлепнулась на молодую траву, слегка подпрыгнув. Через пару мгновений туда же упала и его тёмно-синяя мастерка.
Пушка тем временем готовился. На его округлом, мясистом лице расцвела ухмылка самодовольного торжества. Он уже мысленно поднимал победные кулаки, судя лишь по разнице в комплекции: его коренастая, плотная фигура против жилистого, но куда более меньшего Митяя. Плюс он прекрасно знал, что брат второкурсник. Уверенность так и сочилась из каждого его жеста.