Удар был подлый, из кармана. Короткий тычок снизу-вверх, прямо в живот. Бугор, с его рефлексами, не ожидал атаки сзади и сбоку, но тело сработало само. Он инстинктивно рванулся в сторону и сбил руку парня вниз, к бедру. Лезвие вошло в самый верх бедра, чуть ниже паха.
Бугор ахнул и отшатнулся. Его лицо, секунду назад уверенное, исказилось гримасой боли.
Я уже рванул с места, земля уплыла из-под ног. Парень, выдернув окровавленный нож, занес его для второго удара, дикого, хаотичного. Бугор, прихрамывая, отмахивался от него свободной рукой, показывая сжатый кулак, пытаясь отогнать, выиграть секунды. Его движения стали резкими, отрывистыми.
Мой разгон был коротким, но мощным. Я не бил − сметал. В прыжке, всем весом тела, боковой удар ногой пришёлся Славику не в корпус, а почти в плечо, сбивая баланс. Разгон и сила удара сделали своё дело. Его понесло, он закрутился, как волчок, потеряв опору, и полетел головой вперёд, прямо на тот самый невысокий, но жёсткий бетонный бортик, окаймлявший танцпол.
Голова встретила бетон с сухим, костяным туком. Не громким, но отчётливым. Славик осел на пол, сполз по серой стене, как тряпичная кукла. И издал звук. Уууааа… − длинный, животный, скулящий вой, полный боли и беспомощности.
Он сидел, сгорбившись, одной рукой бессмысленно хватая воздух, другой вцепившись в голову. Нож, выскользнув из разжатых пальцев, звякнув о бетон, сверкнул тускло.
Я уже был рядом. Подбежал, ловким движением поднял и, не задумываясь, швырнул в чёрную, отражающую огни гладь рва. Тихий, едва слышный плюх закончил эту драку.
Хаос вокруг достиг апогея. Артапед уже сидел, прислонившись к чьим-то ногам, одной рукой держась за затылок. Он был в сознании, но его взгляд был мутным, невидящим, он ещё не проснулся окончательно, мир для него плыл и был ещё непонятен.
Его друг Фандор, красный от ярости, что-то хрипло доказывал Шорику, тыча пальцем в сторону Бугра. Но Шорик, собранный и непоколебимый, как скала, держал его на почтительной дистанции, упираясь ладонью в его грудь, его лицо было холодной маской, не оставляющей надежд достать Бугра.
И сквозь этот гвалт прорвалась, расталкивая зевак локтями, фигура билетёрши. Её лицо, обычно каменное, было искажено истерикой, волосы выбились из-под косынки.
− Прекратите драку! Уже милиция едет! Слышите, уроды? Вы танцы сорвали! − орала она, и её голос, полный чиновничьего бессилия, раскатывался по округе.
Это было как сигнал.
− Валим отсюда! − рявкнул я, уже сканируя взглядом тёмные провалы аллей за рвом. − Щас менты нагрянут! Всем крышка тогда!
Мы двинулись к выходу сплочённо, быстро. И толпа перед нами расступилась сама собой, образовав живой, молчаливый коридор.
Видя, что мы уходим, Фандор резко успокоился, его пыл куда-то испарился. Он бросился к братьям: к сидящему в полубреду Артапеду и к воющему на бетоне младшему, который всё ещё хватался за голову, из-под пальцев у него уже сочилась тёмная, вязкая полоска.
Мы шли по парку быстро, почти бегом, давясь ночным воздухом. За спиной гул дискотеки сменился зловещей тишиной. Танцы были сорваны, и многие, не желая встречаться с милицией, потянулись с пятака вглубь парка, растворяясь в тенях, как испуганные тараканы. Многие были под хмельком, а это грозило проблемами в сухой закон. Да и просто свидетелями никто быть не хотел.
А впереди, на въезде у центральной аллеи, уже замерцал синий, холодный свет мигалки. К дискотеке, раздирая тишину рёвом мотора, подруливал жёлтый бобик, за ним белый Паз с синими полосами.
Мы выскочили к трассе, под уличные фонари. И тут Бугор, который молча, стиснув зубы, терпел, вдруг споткнулся и прислонился к фонарному столбу.
− Капец… прохрипел он, и голос его был сдавленным. − У меня в кроссовке уже кровь хлюпает.
Он поднял штанину. Вся её передняя часть, от самого паха и до низа, была пропитана тёмной, почти чёрной в свете фонаря кровью. Она блестела, была густой. На белой матерчатой поверхности кроссовка уже расплывалось большое, быстро растущее багровое пятно.
− По-моему, тебе в вену или в артерию он попал, − тихо, с леденящей душу уверенностью сказал я, глядя на этот ужас. Воздух вокруг вдруг стал колючим и холодным. Адреналин от драки улетучился, оставив после себя только щемящий, всепоглощающий страх.
Скинув подтяжки, протянул их Бугру:
− Судя по цвету крови всё-таки вена… Перевязывай ногу быстро, как можно выше!