- Таким образом, я бы смог вызвать дождь, - подытожил он - Но лучше бы это сделать вам. Вы - король наших земель, и вы должны показать этим травоядным, что они вам небезразличны. Иначе продолжать терпеть наши ночные игры они не будут, и в лучшем случае уйдут к нашим соседям, а в худшем - нас всех поднимут на рога буйвола при свете солнца, когда бойцы из нас не такие хорошие как ночью.
- Ох, - Многохват повалился на спину, задрав лапы к потолку пещеры - Король-шмороль. Никакого покоя нет. Скажи, Шрам, а это больно?
- Если хотите удержать власть над животными - придётся потерпеть, ваше величество.
Лев без гривы, которого звали Шрам продолжал сидеть перед королём, вытянувшись словно сталагмит. Его морда выражала безразличие, и это раздражало короля. Этот Шрам был слишком ценен, чтобы им разбрасываться, даже без круглой белой метки на лбу. Речь шла об особом ритуале, который должен был совершить львиный король при каких-либо бедствиях.
Дело в том, что король львиного прайда не ограничивался помощью животным в решении своих проблем. Если, к примеру, животные, живущие на земле прайда страдали от нехватки воды, то львиный король, будучи главой царствующего прайда должен был выпрашивать у духов предков, живущих в небесах дождя или вроде того. Делал он это нанося самому себе побои, причиняя самому себе физическую боль. Король должен был драть самого себя когтями, мучать голодом бросаться на острые сучья. Король львиного прайда таким способом выпрашивал того, чего так не хватает его подданным. Этот обычай заключал в себе чувство жертвенности, готовности притереть телесные муки ради тех, чьи судьбы были вверены королю. Уклонившись от этого священного долга, король навсегда закрывал себе путь к духам предков и обрекал себя на участь Чёрной Тени.
Король Многохват думал об этом с опаской и страхом. Уже давно север его территории жгла засуха, и живущие там животные просили его совершить этот ритуал. Короля Лунного прайда нельзя было назвать смелым львом. Он предпочитал лежать в Лунной пещере и иногда залезать на вершину Лунной Скалы, чтобы полюбоваться видом своих земель. На обход территории он выходил с большой неохотой, будто обычная хотьба доставляла ему неудобства. И вообще, решения, которые Многохват принимал в вопросах жизни животных его земель только потому устраивали зверей, что их принимал не он сам, а его дочь принцесса Ночная Буря, которая в отличие от отца была энергичной, смелой и умной.
Полежав ещё на каменистом полу, лунный король наконец принял решение:
- Если от этого зависит благополучие моего прайда, я ударю по воде лапой и исполню этот ритуал. Ты ведь поможешь мне залатать эти увечья, чтобы я снова выглядел как новенький?
- Если того пожелает ваше величество, - морда Шрама выглядела спокойно и собранно. Но в глубине прищуреных глаз играли искорки презрения и большого отвращения.
- Вот и славно. - Многохват повернулся на бок и показал Шраму свою широкую спину. Король Мзази никогда не позволял себе так делать при разговоре, но лунному королю можно было всё. - Что там с прайдом Мзази?
- Львы короля Мзази патрулируют территорию около границы днём и ночью, а особенно бдительно - ночью. За последнюю луну прайд пополнился десятью молодыми воинами, которые усердно тренируются у старших. Прайд Мзази ещё слишком силён для нас, но по воле Лунного Ока мы конечно же захватим их рано или поздно.
- Эх, я глядел на земли Мзази с вершины Скалы. - Многохват тяжело вздохнул - у них много земель, много воды и мясистых жирных животных. О, почему Лунное Око не дало все эти земли нам? Я знаю - это испытание силы. И эти испытания будут продолжаться пока под властью Ока не будет весь мир.
Шрам усмехнулся. Болтать красиво он может, а делать - нет. Он даже ради благополучия прайда не хочет ранки и царапинки получить, боится, что ему будет бо-бо. Да, тоже мне предводитель прайда Луны, покоритель мира.
Внезапно из глубины пещеры показались две пары светящихся глаз и два горящих круглых знака Лунного Прайда. Одна пара принадлежала молодой львице, которая величественно и горло выступила под сводом рядом с королём. Шкура львицы была тёмной, на лапах красовались многочисленные шрамы и рубцы. Хвост львицы был увенчан кисточкой из белых волос, что было весьма необычно даже для Лунного прайда.
Принцесса Ночная Буря обошла развалившегося посреди прохладного каменистого пола отца и присела рядом, положив передние лапы друг на друга. Взор её хищных, колких глаз выдавал, что у неё в голове что-назрело.