— Скажите мне, Дорнтон… — Он замолчал. Вряд ли он мог прямо спросить Аллана, не оставалась ли его кузина одна в его спальне. Он вздохнул и, поскольку Аллан ждал продолжения, сказал: — Почему вы называете бедную девушку Сорокой?
Аллан моргнул.
— Почему? — эхом отозвался он. Неожиданно выражение его лица стало почти детским и очень грустным. — Думаю, виной тому траурная одежда. Когда я впервые увидел ее, Маргарет выглядела как сорока. Это были похороны ее младшего брата, Тодда. Умер в возрасте нескольких месяцев, бедолага. Что-то связанное с огнем и легкомысленной няней. — Он остановился, припоминая. — Маленький гробик. Это были мои первые похороны. Я помню, как серьезна была Маргарет в черном платье, а ее светлые волосы были уложены так, что напоминали два крыла птички. Она не хотела играть с сестрами и со мной, когда закончилась служба, и отказывалась даже говорить с нами. Думаю, она ужасно страдала. Я слышал намеки, что она была свидетелем того пожара, в котором погиб ее брат. В любом случае мы все пытались заставить ее улыбнуться, а когда это не удавалось, начинали дразнить ее, как это принято у детей, называя Мегги-сорока, в надежде, что получим хоть какой-то ответ.
— И вы получили? — Тяжелые воспоминания Дейда мгновенно оставили его, когда он услышал этот откровенный рассказ.
Аллан нахмурился:
— Тогда мне было шесть. И даже в этом возрасте, я помню, меня поразило, какими огромными и грустными были ее глаза, когда она смотрела на нас. Когда же по ее щекам потекли слезы, отчего глаза стали казаться еще больше, я подумал, как это гадко с моей стороны — дразниться. В тот раз она так и не заговорила со мной.
— Но вы по-прежнему называете ее Сорокой?
— Да. — Казалось, Аллана самого это удивило. — Довольно бесчувственно с моей стороны, но имя прилипло. Я всегда думал о нем как о ласковом прозвище. — Он покачал головой. — Вы говорите, она предпочитает, чтобы ее звали Жемчужиной?
— Да. — Неужели Жемчужину тоже терзают ночные кошмары?
— Попытаюсь запомнить.
Дейд, который испытал немало неприятностей из-за своего имени, надеялся, что так оно и будет.
— Как вы думаете, можно ли уговорить вашего отца, чтобы он пришел ко мне с визитом? — переменил он тему разговора.
— Мой отец? С визитом? Зачем?
— Думаю, что вместе мы сможем сделать что-нибудь, чтобы восстановить репутацию вашей кузины.
— Правда? — жадно спросил Аллан. — Ну, я руками и ногами за. Бедняжка Соро… Жемчужина. Я сделаю все возможное, чтобы уговорить отца, если это нужно.
Аллан вскоре откланялся, но, уже дойдя до двери, остановился и повернулся к Ивлину.
— Да! Совсем забыл. — Он окинул Дейда любопытным взглядом. — Сорока просила меня передать вам при первой же встрече некое сообщение.
— Какое же?
— Она сказала… сейчас, вспомню поточнее… Пешка на це шесть. Сказала, что вы поймете. Это так?
Дейд опустил глаза, боясь, что выдаст себя, если будет смотреть на Аллана. Жемчужина была реальностью в черноте его кошмара!
— Да, — тихо ответил он. — Можете сказать ей, что я понял ее сообщение, и спасибо вам обоим за заботу обо мне.
Когда Джимбл вернулся с прогулки с Героем — пес обезумел от радости, увидев хозяина, — Дейд попросил слугу помочь ему добраться до кровати. Опершись на плечо Джимбла, он сказал:
— Сюда только что заходил Аллан Дорнтон. Принеси, пожалуйста, в спальню складной столик и письменные принадлежности. Я должен поблагодарить его и его кузину за их доброту.
— Как прикажете, милорд. Я незамедлительно выполню вашу просьбу.
— Скажи мне, Джимбл, что мисс Дорнтон сделала с картинами, которые раньше висели на стенах?
Его слуга даже бровью не повел.
— Юная леди сочла, что будет лучше, если они побудут запертыми в шкафу вместе с вашей военной амуницией, нежели останутся стоять у стены, где о них легко споткнуться. Надеюсь, вы не возражаете, что я разрешил ей это сделать?
Обрывки воспоминаний соединились в единое целое.
— Я не против. — Дейд закрыл глаза и откинулся на только что взбитые подушки. — Совсем не против.
Он не возражал ни против чего, кроме того, что она оставалась с ним одна в его спальне. Луч света в темноте его кошмаров. Как мог Аллан быть таким легкомысленным и позволить ей прийти без сопровождения в дом холостяка? Это попахивало каким-то злым умыслом — как раз тем, в чем так преуспел Крейтон. Кстати, Аллан ведь упомянул Крейтона Соамса, когда говорил, что они выгнали врача?
— Джимбл!
— Да, милорд? — Из-за двери появилась голова Джимбла.