В разговор вступила Селия:
— Изменения в обстановке, сэр? Вы должны объяснить. Все, что позволяет вылечить заболевшего близкого человека, должно стать общественным достоянием.
— О да. — Как оказалось, и Селеста внимательно прислушивалась к ним. — Вы знаете, в детстве, когда мы с Селией были прикованы к постели ужасной простудой, Маргарет — тогда ей было семь или восемь — принесла и расставила в спальне все любимые игрушки, книги и картины. Было так смешно, потому что она тащила их изо всех своих небольших силенок.
— Я помню, — кивнула Селия. — Она твердила, что не хочет носить черное, поэтому мы обе должны немедленно поправиться. Она была так серьезна, что я даже испытывала угрызения совести, так как не смогла сразу выздороветь.
— Она также приносила нам каждый день огромный букет, — как это часто бывало, Селеста продолжила то, на чем остановилась ее сестра-близнец, — свежих цветов из сада, чтобы мы могли смотреть на что-то приятное.
— Она так беспокоилась по поводу заслонок у огня…
— И заставляла мамину болонку, — поспешно прервала Селию Селеста, — лежать на покрывале около меня, отчаянно выговаривая ей на беглом французском. Это было ужасно забавно.
Маргарет слегка расстроил этот неожиданный экскурс в историю, да еще в ее присутствии. Она нерешительно наклонила голову и посмотрела на Дейда. Неужели ее привычка ухаживать за больными выглядит такой странной?
Тепло его взгляда принесло ей облегчение. Золотые искорки, казалось, на мгновение вспыхнули с новой силой.
— Если то, что вы говорите, правда, — он даже не повернулся к Селии или Селесте, — тогда я, заболев, не стал бы звать никого другого, кроме вашей сестры.
Маргарет вглядывалась в его лицо, ища на нем следы насмешки, но не смогла понять странный блеск его глаз.
— Однако, — продолжил лорд Дейд, — мне грех жаловаться. Меня тоже окружили вещами, которые поднимали настроение и гнали прочь тоску: пальмами в кадках, яркими птицами, книгами, шахматами и картинами на стенах.
— Очень похоже на то, когда мы были детьми, — заметила Селеста.
— Очень похоже, — согласился лорд Дейд, не отрывая глаз от Маргарет, словно она была чем-то драгоценным и прекрасным, что он боялся потерять.
Юное сердечко Маргарет не могло не затрепетать, когда она встретилась с ним взглядом, но даже в счастье она испытывала неловкость. Теперь она не сомневалась, что лорд Дейд прекрасно помнит все обстоятельства, способствовавшие его выздоровлению, хотя он ни словом не обмолвился на этот счет.
— Вам повезло с друзьями, — сказала Селия.
— Да, как со старыми, так и с новыми, — с готовностью подтвердил виконт.
Когда они с Уоллисом уже собирались откланяться, лорд Дейд спросил Маргарет, сохранила ли она привычку выгуливать по утрам своих собак в парке Сент-Джеймс.
Она кивнула:
— Мы все приобщились к этой привычке.
— Поразительно, с какой легкостью Крей приноровился вставать рано утром только ради прогулки в парке. — В тоне Уоллиса звучал неприкрытый сарказм.
Лорд Дейд, даже если и был удивлен, прекрасно скрыл свои чувства.
— Возможно, вы тогда не станете возражать, если мы с Героем присоединимся к вам? — спросил он. — Моей ноге требуется физическая нагрузка, так же как и моей собаке.
— О, приходите обязательно, — ободрила его Маргарет. — Я буду рада снова увидеть Героя, и, возможно, мы сможем продолжить нашу игру в шахматы.
— Вы можете предложить мне новый ход, Жемчужина?
Она вспыхнула. Что-то в том, как он смотрел на нее, придавало скрытый смысл его словам.
— Я могу только надеяться, что вы не разочаруетесь. Слон на це пять.
Глава десятая
— Конь бьет слона на де три, — тихо сказал Дейд на следующее утро, когда он в сопровождении Героя встретился с Маргарет и ее спутниками около канала в парке Сент-Джеймс. При этом он искусно вклинился между Крейтоном Соамсом и юной девушкой, чью невинность Соамс поклялся отнять.
Крейтон похлопал его по плечу. Задранная вверх тщательно выщипанная бровь указывала, что он разгадал маневр Дейда.
— Ходят слухи, что ты преобразился, — прогнусавил Соамс. Он позаботился говорить достаточно громко, чтобы все остальные могли насладиться его остроумием. — Королева Сара твердит всем, кто соглашается слушать, что в первый день Пасхи капитан Дейд восстал из мертвых вместе с нашим Господом. Как жаль, что я пропустил это чудо!
Дейд сухо усмехнулся:
— Увы, Крейтон, человек должен верить, чтобы стать свидетелем чуда. — Дейд знал об этом не понаслышке. Он сам стал свидетелем чуда в самом себе. С момента выздоровления его еще ни разу не мучили воспоминания. Он не знал, что явилось тому причиной, но это все равно было чудом, и он возблагодарил Господа за эту милость. — Где же ты был тем утром?