Крейтон озорно ухмыльнулся:
— Стоял на коленях в монастыре, вознося хвалу ангелам, если уж тебе так хочется знать.
Уоллис, который шел по берегу канала и швырял в воду камни, повернулся к ним. Его щеки горели.
Дейд нахмурился. Он быстро взглянул на Маргарет, которая занималась тем, что кидала собакам кожаный мяч. Похоже, она не поняла этой вульгарной аллегории, которой Крейтон обозначил свой визит в бордель.
Соамс рассмеялся, поглядывая то на него, то на Уоллиса.
— Скажите мне, мои целомудренные друзья, правда ли, что вы оба предпочтете в пятницу смотреть коллекцию греческих ваз, а не веселиться со мной?
Дейд не имел ни малейшего понятия, о чем идет речь.
Уоллис, чьи голубые глаза метали молнии, поспешно присоединился к разговору, возможно, в надежде укоротить непокорный язык Крейтона.
— Мы все собираемся осмотреть мраморные скульптуры лорда Элджина. Хотите пойти с нами?
Прелестно раскрасневшаяся после возни с собаками, Маргарет по-дружески оперлась на руку Уоллиса.
— Пожалуйста, скажите «да», милорд. Аллан заказал билеты на семерых, а так как мистер Соамс отказался, есть лишний билет.
Дейд не мог отказать ей, хотя его совершенно не занимали греческие вазы.
— Буду рад присоединиться к вашей экскурсии, — сказал он серьезно.
— Ты, Ив? — расхохотался Крейтон. — Будешь рад смотреть на мраморные статуи и вазы? Ну и ну! Вот неожиданный поворот. — Он наклонился и прошептал что-то на ухо Маргарет.
Она опустила глаза и покраснела. Дейду было очень интересно, что мог Крейтон сказать о нем, и он не преминул спросить ее об этом чуть позже, когда Уоллис наконец отошел.
Жемчужина стояла одна, глядя на плавающих лебедей. Дейд, которого очень беспокоила крепнущая дружба между этой девушкой и Крейтоном, воспользовался первой же возможностью, чтобы подойти к ней.
— Когда я впервые встретил вас, мисс Дорнтон, мне показалось, что вы неглупая женщина, — заметил он грубовато.
Маргарет с расширившимися от удивления глазами повернулась к нему.
— Вы хотите отчитать меня? — вспыхнула она. — Из всех людей, именно вы собираетесь разразиться громом над моей головой? Ну, сэр, ваша лекция опоздала. Мой кузен, дядя, тетя и даже мои сестры уже постарались на славу. — Маргарет решительно продолжила: — Я знаю, что было очень дурно с моей стороны надеть одежду своего кузена и отправиться на фехтовальный поединок. Было очень дурно встать между сражающимися. Я считаю себя частично виноватой в том, что вы были ранены, и я пыталась исправить…
Он положил руку ей на плечо, заставив замолчать на середине фразы.
— Пожалуйста, мисс Дорнтон. Я прекрасно осведомлен обо всем, что вы сделали для моего выздоровления. Обо всем! И именно это беспокоит меня, да еще ваша дружба с Крейтоном.
Маргарет моргнула, не в силах оторвать взгляда от его руки, лежащей у нее на рукаве.
Дейд опустил руку и глубоко вздохнул:
— Скажите мне, пожалуйста, что он прошептал вам, и почему это заставило вас покраснеть?
Щеки Маргарет заалели. Она вздернула подбородок:
— Он сказал, что под моим влиянием вы влюбитесь в искусство. — Ее ресницы затрепетали. — А потом он очень грубо продолжил: «И вообще влюбитесь».
Дейду отчаянно хотелось увидеть выражение ее глаз, но она отказывалась смотреть на него.
— Крейтон — грубый человек, — заметил он. Маргарет кивнула. — Он мог бы сказать нечто более смущающее. Насколько я понял, он знает, что вы оставались одна в моей спальне.
Маргарет бросила на него быстрый взгляд.
— Крайне неприятно, что ваш кузен был столь легкомыслен. Подобная ситуация, неважно, сколь невинная, вызывает грязные мысли и неприличные намеки — то, в чем Крейтон настоящий мастер. Я хочу предупредить вас: он обязательно воспользуется своим знанием о вашем проступке.
Ее рука взметнулась к горлу.
Дейд понимал, что ведет себя не очень мудро, но он не привык выбирать слова. Он не владел искусством говорить с обволакивающей мягкостью, что он так часто слышал у Крейтона, когда тот обхаживал женщин. Он продолжил, чувствуя, что слишком скомкал разговор, но оставаясь все таким же бесстрастным. Он должен сказать это!
— Чтобы исправить собственное неприличное поведение, я готов — нет, я обязан — предложить вам руку и сердце.
Ее глаза расширились, как у насмерть перепуганного ребенка, и она зажала рот рукой.