Наваждение
Жарко. Очень жарко. Боль в голове сжимает черепную коробку кольцом и мелко стучит по вискам: методично, без остановок - тук, тук-тук-тук и снова тук. Ещё минута и, кажется, я рассыплюсь на мелкие кусочки. Как же больно!
Меня раздражает всё – и прилипшая от высокой влажности к телу одежда, и моя мигрень, и виноватый вид Димы.
Он ведь обещал! Мы так долго планировали эту поездку через по Европе, которая могла стать отличной заменой нашего «медового месяца». А теперь ничего не поделать, всё пропало. Я уже готова к тому, что и свадьбу мы проведём так же – втиснем между очень плотными графиками Димы и моими расписаниями, а об отпуске придется забыть.
- Дорогая, ты же не сердишься? – спрашивает он.
В белоснежной рубашке и светлых брюках Дима больше похож на предпринимателя, а не на известного композитора, собирающего на своих частных концертах сотни зрителей.
«Дорогая» - как же я не люблю это слово, оно такое затасканное, больше подходит старым парам из европейских романов, а не жениху и невесте. Сейчас я просто ненавижу это слово, хочется что-нибудь разбить от злости.
- Сержусь, - сквозь зубы шиплю я.
- Ну, пожалуйста, не будь такой. Я же приеду через две недели, - Джонхен вздыхает.
Он в отличие от меня никогда не злится, всегда спокоен, улыбчив, ласков. Всегда! Это меня в нём и покорило. Я, человек, который порой не может обуздать свои скачущие, как мячик для пинг-понга, эмоции, была счастлива встретить свою полную противоположность. Дима был моей стеной, за которой я могла спрятаться от враждебной реальности и не высовывать свой любопытный носик.
- Обещаешь?
- Да, обещаю. Вот увидишь, ты повеселеешь, как только поезд тронется, - Дима все это говорит тем же успокаивающим голосом, неся мои сумки по вагону «Сentovalli Express» - пассажирского поезда класса «люкс». – Ты, главное, немного отдохни, поспи, а вечером тебе станет лучше, я уверен.
Я хочу ответить ему в резкой форме и снова выплеснуть свою обиду, но головная боль не дает этого сделать, приходится стиснуть зубы, чтобы удержать её пульсирующую силу и не дать ей накрыть горячей волной мои бедные глаза.
- О! А это чьи вещи? – вдруг спрашивает Дима, открыв ключом-карточкой двери нашего купе.
Действительно, на диване с правой стороны лежала чужая сумка и мужской пиджак темно-синего цвета.
- Не знаю, может, по ошибке занесли? – пожимаю я плечами, усаживаясь на левый диван и откидываясь на его спинку. Стало легче, здесь было прохладно, исчез противный влажный ветерок, что уже неделю мучил меня в Милане.
- Ну, если ты устроилась, я, пожалуй, пойду, - Дима садится возле меня, его тёплые пальцы касаются моего лица и с нежностью проводят по лбу.
- Останься со мной, - хнычу я, прижимаясь к нему.
Люблю запах его кожи, волос, звук его дыхания. Люблю его!
- Я скоро приеду, Настя, не раскисай, хорошо? – Дима целует меня в щёку и крепко обнимает.
А вот за это я его не люблю, он категорически отказывается разводить нюни – ни милых нежностей, прозвищ, шуток от него не дождёшься, всегда говорит по делу. Мой зануда!
- Хорошо, - улыбаюсь я, даже киваю головой, которая, как мне всё время кажется, вот-вот свалится с моих плеч и покатится по полу купе.
Я закрываю глаза и прислушиваюсь к себе. Почему мне нельзя было вести себя лучше? Зачем я его обижаю? Если так дело пойдет и дальше, то Дима скоро сбежит от меня. Раскапризничалась как малое дитя, будто впервые сталкиваюсь с тем, что ему пришлось подстраиваться под новые графики. А сама ведь, когда поступает заказ от издательства или сокращают сроки отправки, тут же срываюсь с места, уезжаю в свою квартирку и закрываюсь на несколько суток, не отвечая ни на чьи звонки и сообщения. В такие дни Дима не упрекает меня, он понимает – творчество требует уединения и времени. А я злюсь, что он из-за своих концертов в Милане не смог поехать со мной в Швейцарию.
Мы познакомились с Димой на одном вечере, наш общий друг – художник из Англии – устроил ужин в Санкт-Петербурге. Я, никогда прежде не знавшая, что такое любовь с первого взгляда, потеряла дар речи, когда увидела Дмитрия Старцева. Он стоял в компании трёх женщин и что-то рассказывал им, улыбаясь, а я замерла на месте. Вдруг Дима отвлёкся, а может, заметил на себе мой пристальный взгляд - и посмотрел на меня. Позже он говорил, что влюбился в меня в ту же секунду. А я не верю. Дима, мой Старцев – а для других он был всего лишь популярным в России и Европе талантливым композитором и исполнителем – просто очень добрый, и знает, как осчастливить людей, занимающих разные социальные положения, с разным уровнем образования, исповедующих разные религии, избавить от печали своей волшебной музыкой и уникальным голосом.
Мы начали встречаться - это был головокружительный роман - а потом Дима предложил мне переехать к нему. Устраивать свадьбу, помолвку у нас не было времени, его родня жила в другом городе, я – сирота, к тому же неизлечимый трудоголик. Так мы прожили больше года, а на днях Дима предложил мне отправиться на поезде «Чентовалли Экспресс» через Италию И Швейцарию, а затем вернуться в Россию на самолёте. Мы думали, что таким образом нам удастся провести время вместе - без не перестающих трезвонить телефонов, без новостей в Интернете, без надоедливых менеджеров. Но, увы! В Милан мы смогли приехать по делам Димы, а уезжала я одна. Обидно.
Поезд ещё не тронулся, а я уже скучаю по нему. Интересно, как меня встретят его мать и сёстры?
Вдруг дверь в купе открылась. В проёме стоял высокий мужчина в голубой рубашке с длинными рукавами и синих брюках. Мне было трудно сфокусировать свое зрение и разглядеть внимательно его внешность.
- Простите, что мешаю вам, но, кажется, носильщик ошибся и занёс мои вещи в ваше купе, - сказал он.
Голос низкий, проникающий в самую глубину души. Даже слушая его с закрытыми глазами, понимаешь, что его обладатель очень привлекателен для особ женского пола.
- Да, - я махнула рукой, указывая на сумку и пиджак на противоположной стороне, - вон, забирайте.
Мужчина вошёл и склонился над диваном. Я невольно скользнула взглядом по его спине и ягодицам. И поняла, что портным, шившим брюки и рубашку, если у них и была подобная цель, не удалось скрыть красивые контуры этих длинных ног, широкой спины и мускулистых плеч. Интересно, а какое у него лицо?
Словно услышав мой вопрос, незнакомец обернулся. Потрясающие глаза! Огромные, ярко карие, оттенок как у чая сорта «эрл грей», слегка красноватый, их необычную красоту подчеркивали темные длинные густые ресницы. Всё портил нос с слегка широкими крыльями, а губы, наоборот, отвлекали внимание от недостатков – им бы, наверное, позавидовала любая девушка, по-женски милые, формой напоминавшие сердечко. Высокий лоб, высокие скулы, а широкий подбородок говорил о решительности и энергичности его обладателя. Боже, столько противоречивых нюансов! И как после этого верить физиогномике?
Невольно я начала сравнивать его с Димой. Мой жених был чуть ниже, его нельзя было назвать ярким красавцем, но я могла часами смотреть на его аккуратной формы нос с круглым кончиком, огромные глаза, вобравшие всю печаль Вселенной, и бегать за ним с фотоаппаратом, умоляя дать мне сделать ещё пару снимков. Нет, всё-таки мой Дима лучше, красивее, привлекательнее!
Мужчина поблагодарил меня за понимание и извинился ещё раз. Он закрыл за собой двери, и я рухнула на диван, срывая с волос заколки. Мне надо поспать, и почему я не догадалась попросить Диму вытащить мои таблетки из сумки? Сейчас у меня не было сил встать и сделать это самой.