***
Мое спасение прибыло. Дима приехал в Питер. Я была так счастлива, что, не обращая внимания на его мать и сестёр, кинулась к нему в объятья и заплакала. Он так сильно удивился, об этом говорили его насмешливые глаза и кривая ухмылка:
- Ну-ну, дорогая, что с тобой? Мы расставались-то всего на несколько недель.
Покровительственный тон как у его сестры Ларисы. Бесит.
Я начинаю злиться, хотя минуту назад собиралась плавать в собственных слезах.
- А ты как будто и не скучал!
- Скучал, но я привык, что мы воздерживаемся от подобных проявлений эмоций, - опять насмехается Дима.
Он так похорошел, с удовольствием втягиваю носом запах его кожи, смешанный с запахом кондиционера для белья, - такой приятный и родной.
- А мне всё равно, не отпущу.
- Ну же, Анастасия, веди себя как взрослая женщина, мне нужно поздороваться с мамой и сёстрами, - мягко напоминает мне Дима.
Я послушно отлипаю от него и продолжаю злиться. В углу хихикает Нина, девушку умиляет эта картина, считает нашу мелкую ссору романтичной. Глупышка.
Всю неделю после приезда мне пишет сообщения Милан Тадич. Только я не отвечаю. Написала ему на днях: «Не беспокой меня больше». А он прислал ответ: «В прошлый раз я ушёл, потому что ты просила. А теперь и ты должна сдержать слово. Приезжай в Милан. Можешь ничего не говорить, я пойму всё по твоим глазам».
Пусть ждёт. Это был лёгкий выбор. Я счастлива с Димой и люблю его. Милан Тадич для меня теперь перевёрнутая страница.
Непростые решения
Самолёт легко оторвался от земли и плавно поднял путешественников в серое небо Москвы. Сегодня, к счастью, пассажиров в бизнес-классе было меньше обычного, место рядом со мной уютно пустовало. Лететь до Милана всего три с половиной часа, и я хотела за это время справиться с чувствами и принять спокойный вид, подавив бушевавший внутри пожар.
Итак, что я буду делать? Как только приземлюсь, отправлюсь за багажом, не забыть бы! Обычно этими делами занимается моя юная помощница Тина, но не в этот раз. Я её попросила ждать меня в квартире, которую купила, как только у меня появились деньги для вложения инвестиций. Мне предстояло встретиться с Миланом Тадичем. Конечно, аэропорт - не лучшее место для выяснения отношений, однако я решила начать свое пребывание в Италии с ясных целей, без ситуаций с вопросительными знаками. Если такое возможно, конечно. Я должна постараться, выдержать эмоциональное противостояние и зажить своей прежней жизнью – без грязных мыслей о незнакомых мужчинах, предательстве и дурно пахнущих тайн.
Он должен встретить меня в аэропорту Мальпенса, я попрошу его помочь мне загрузить багаж в такси, а потом… Потом, глядя в карамельно-шоколадные глаза Тадича, твердо скажу: «Это было ошибкой. Я заблуждалась, больше меня не беспокой». Смогу ли я? Смогу. Должна!
Утром, когда собиралась в дорогу, от трусости и желания остаться в Москве меня удержало чувство долга и ответственности перед моими издателями. Я уже переносила сроки и исчерпала весь запас причин не лететь в Милан, но больше так нельзя. Раз дала обещание Милану встретиться и сказать всё лично, значит, должна ехать. Он был терпелив, не стал давить, названивая и оставляя сообщения, лишь в конце июля прислал короткое: «Буду ждать 2 сентября в Мальпенса». Мне даже не пришлось сообщать дополнительно, какой это будет рейс из Шереметьево или Домодедово. Милан Тадич, чей образ постепенно стирался в моих потаённых мыслях, всё знал. Откуда – даже страшно подумать. Казалось, от него не сбежать и не спрятаться, ему удавалось находить меня даже во снах.
Стояло раннее утро, я пристально вглядывалась в Диму, ища в его словах поддержку, силу, чтобы впитать её и больше не сомневаться в своей любви к нему. Однако всё было тщетно: мой жених был, как всегда, рассеян – наверное, снова не спал, всю ночь перебирал струны гитары, окунался в виртуальный мир Интернета и искал в произведениях других композиторов вдохновения. Я часто находила Диму поутру в его тёмном кабинете, окна которого были плотно закрыты чёрными пластиковыми панелями и занавесями; он засыпал перед своим драгоценным лэптопом с плеером, крепко зажатым в руке, с этими гаджетами мой любимый никогда не расставался.