- Не извиняйся, ты мне нравишься в любой ипостаси.
- Ох, Тадич! – я смотрю на него с недоверием.
- Что? – смеётся он.
- Ты тоже решил заняться писательством?
- Нет, - в ужасе округляет свои и без того огромные глаза Тадич, - хватит с нас и одного бочонка с порохом!
Моё утраченное хорошее настроение возвращается, я снова улыбаюсь и отвечаю заинтересованным лицам на вопросы относительно своих работ. Моими фотографиями вдруг заинтересовался один человек притягательной наружности – высокий, стройный, одет не как все - в разноцветную безвкусицу с обязательным шарфом на шее, а в строгий дорогой костюм делового кроя. Мужчина долго смотрел на картину под названием «Юность», где моделью выступила моя пятнадцатилетняя соседка по лестничной площадке в Москве.
- Я – Виктор Васильевич Жданов, - представился загадочный посетитель, оказавшийся русским эмигрантом во втором поколении. У него потрясающие глаза, излучавшие одновременно тепло и холод. – Мы не знакомы лично, но я о вас много слышал, очень много хорошего.
- Спасибо, - искренне улыбаюсь я.
- Не стоит. Меня не обманули, у вас действительно получается не усложнять наш и без того запутавшийся в сомнениях мир. Я люблю простоту, искреннюю простоту.
Жданов почти не улыбается, а металлический блеск его пронзительных глаз меня завораживает. Мы долго беседуем об искусстве, ситуации в мире кино и музыки, мой собеседник удивляет широтой своих взглядов, удивительный человек! Ему едва ли можно дать больше тридцати лет, а рассуждает как опытный продюсер крупной компании. Кажется, Милану он не очень понравился, мужчины лишь обменялись короткими кивками, но я заметила, с каким восторгом Виктор Васильевич посмотрел на него – будто увидел ожившего Аполлона.
Возвращаемся мы после выставки усталые, я почти засыпаю на ходу. Наверное, я старею, раз уже не выдерживаю светские рауты, а ведь раньше могла за ночь побывать на трёх-пяти подряд! В лифте Милан игриво предлагает мне:
- Хочешь, я тебя понесу на руках? Ты же сейчас упадёшь.
- Нет! – тут же просыпаюсь я. - Не хочу.
Ненавижу сюсюканье.
- Тогда стой ровно, - смеётся он. – Ты же не пила совсем, а еле держишься на ногах.
Я собиралась что-то ответить ему, но меня отвлёк звук поступившего сообщения.
«Анастасия Владимировна, напомните мне купить вам Apple Watch или, на худой конец, слуховой аппарат, - писала мне Тина. – Здесь вас ждёт какой-то Андрей Тулин. Говорит, что прибыл из Москвы, ваш друг. Я говорила, чтобы приезжал завтра, но он упёрся, как баран, сидит и не двигается с места. Если он знает вашего жениха, то лучше вам не показываться вместе с господином Тадичем».
Впервые в жизни получаю от своей помощницы такое длинное послание. Перечитала раза три, а в себя прихожу, когда лифт доставляет нас на нужный этаж. Чёрт!
- Дорогой!
Тадич удивлённо смотрит на меня, поскольку я вцепилась в рукав его пиджака и не пускала на площадку.
- Что-то случилось?
- Приехал Андрей Тулин! Он сидит у меня в квартире.
- Зачем? Что ему нужно от тебя? – спрашивает Милан, а затем вдруг меняется в лице. – А, ясно.
- Он ничего не знает о нас, я не хочу, чтобы… Дима узнал всё от него, - я смотрю на Тадича умоляющими глазами, ища понимания. – Дай мне от него отделаться, а с тобой мы завтра увидимся, хорошо? Обещаю, что завтра я посвящу день полностью тебе.
Удивительно, я ожидала отказа или сопротивления, но Тадич заверил, что понимает меня, поцеловал в лоб и быстро ушёл, вытянув из меня обещание лечь спать пораньше и не подходить к компьютеру и телефону.
Андрей. Он ничуть не изменился – разве что слегка похудел, скинул килограммов три-пять, если не больше. Так странно было видеть его в своей квартире в Сесто-Сан-Джованни, как будто те дни, проведённые в Питере, относились не к году нынешнему, а к прошлому столетию. Исчезло чувство новизны и удовлетворения от беззаботного общения, передо мной сидел совершенно чужой человек, от которого хотелось избавиться сию же минуту.
Однако мы говорим, Андрей рассказывает мне о Москве, передаёт новости из Питера, делится последними событиями из жизни семейства Старцевых. Я сижу как на иголках, голова кружится – одновременно хочется спать, съесть смачный гамбургер и чтобы все мужчины вокруг меня исчезли.
- Настя, я давно хотел поговорить с тобой. Знаю, сейчас не тот момент, но я должен, - начинает разговор Тулин.
Мне уже известно, что он собирается сказать. Надо его остановить, мне не нужны эти признания. Я не искала его любви.
- Может быть, завтра? Прости, Андрюш, я сейчас не очень хорошо себя чувствую, - стоически пытаюсь скрыть в своём голосе раздражение и нетерпение.
- Нет, я должен сказать…
Он всё-таки не успевает. В гостиной вдруг появляется Тадич. В руках у него я вижу бумажный пакет с ярким лейблом сети местных аптек, а также пластиковый пакет с фаст-фудом. Мой желудок остро реагирует на последнее.
- Милая, ты не уснула ещё? – обращается ко мне Милан и с достойным «Оскара» удивлением спрашивает у растерявшегося Тулина: - И ты здесь? Откуда?