***
Рано я радовалась. Модель из Милана была отвратительная. Он не слушался приказов, не поддаваясь ни на какие уговоры, не желал изображать какие-либо эмоции или просто поднимать руку. В такие моменты наши с ним перепалки перерастали в грандиозные скандалы, никто из нас двоих не хотел уступать, позже, после того как накал страстей падал до нулевой отметки, я снова принималась мучить своего любимого человека, прося откинуть голову или закрыть узкой ладонью глаза. Глядя сквозь линзы фотокамеры на Тадича, я испытывала настоящее удовольствие, в моей голове рождались десятки историй с увлекательными диалогами и ситуациями, герой моего романа обретал чёткие очертания, я как будто видела его рядом с собой и говорила с ним.
- Настасья Владимировна, к вам пришёл гость, - тихо проговорила мне Тина, когда я, в очередной раз увлёкшись, пересматривала отснятые фотографии.
- Кто?
- Это я, - ко мне шёл тот мужчина, с которым мы познакомились на выставке, Виктор Жданов. – Мне сказали, что я могу найти вас здесь. Простите, что нагрянул без предупреждения, но мне было необходимо с вами увидеться, госпожа Данилевская.
Знакомство с Виктором Васильевичем оказалось настоящей удачей. Богатый меценат не только изъявил желание приобрести мои первые «сырые» работы, выставленные в прошлый раз в галерее, но и новые, над которыми я трудилась вместе с Миланом. Наш новый знакомый показал себя эрудированным, тактичным и приятным собеседником, благодаря его присутствию мне удалось обуздать крутой нрав своей «модели» - Тадич отвлекался на всевозможные темы, которые поднимал Виктор Васильевич, участвовал в общей беседе и спорил, не забывая при этом слушаться моих коротких приказов.
Мне удалось закончить первоначальный вариант романа к концу месяца, все мои записи и наметки, которые я собирала в течение нескольких месяцев, почти не пригодились, сюжетные линии претерпели большие изменения под влиянием моих отношений с Тадичем, он, наверное, догадывался, что практически стал прототипом моего главного героя, но вида не подавал. Я подумывала даже о том, чтобы выразить публичную признательность Виктору Жданову, значительно облегчившему мне творческий процесс, но он отказался и никак не соглашался. «Мне достаточно и того, что вы лично сказали мне об этом», - скромно ответил меценат, одарив меня своей ярчайшей улыбкой.
День сдачи «черновика» редакторам издательства открыл для Милана мои поистине дьявольские стороны, я была на грани истерики, когда мой компьютер перестал отвечать на команды и долго думал, стоит ли отдавать мне материал, на редактирование которого были потрачены день и две ночи с короткими перерывами на сон и еду. Ярость застлала глаза горячей пеленой, и я со всей силы швырнула в стену папку с бумагами, задела рукой стоявшую на столе вазу с цветами… Прибежавший на шум Милан застал настоящий Армагеддон.
- Любимая, не приму никаких отговорок, сегодня ты съездишь к врачу, - сказал он, нежно прижимая меня к своей груди. – Так больше не может продолжаться, ты на пределе.
А я расплакалась как дитя. Может ли так статься, что я схожу с ума?
…Вечером Тадич открыл дверь и перепугался не на шутку, увидев моё бледное лицо.
- Что случилось? Что-то не так с романом? – спросил он, пока я шла под руку с ним к дивану. – Если и так, то мы что-нибудь придумаем, есть много разных других издательств. Ты не расстраивайся…
- Милан.
- Да, Настюш?
- Я беременна.
Я ожидала любой другой реакции – шока, удивления, недоверия, но не безумной радости. Глаза Тадича сияли счастьем, будто он знал, но терпеливо ждал, когда эту сногсшибательную новость сообщат мне.
- Правда??? – он стиснул меня в крепких объятьях. – Это же прекрасно!
- Ты не удивлён?
- Нет, а почему должен удивляться? – Милан, не переставая, гладил меня по плечам и рукам, словно хотел удостовериться, что я не плод его фантазии, а настоящий человек.
Я, конечно, могла быть самой рассеянной женщиной на свете, забыть о дне рождения близкого человека, вспомнить о Новом годе, когда меня уже поздравляют с его наступлением, но когда дело касалось детей, хотя бы крошечной возможности их появления, то мне не было равных. Я очень и очень внимательно относилась к вопросу контрацепции. Поэтому первое, что я спросила у доктора, огорошившего меня счастливым «поздравляю, вы скоро будете мамой!» - каким образом??? Ведь я предохранялась и никогда не пропускала приём противозачаточных средств.
Врач начала задавать мне вопросы о том, что и когда я ела, пила в последние дни. Никакого волшебства, всё было просто – чудодейственные таблетки Тадича от головной боли, которые я глотала в последнее время как витамины, поскольку не могла иначе справиться с комком нервов, туго стягивавшим мой бедный череп из-за приближавшегося срока сдачи материала издателям, нейтрализовали действие контрацептива.
- Я знаю, ты сейчас в шоке, но ты справишься, мы будем вместе, мы поженимся… - говорил Милан, а меня как будто сковал ужас, не давая произнести ни слова или пошевелить конечностями.
Брак? С Тадичем? Навсегда? Это… я не думала ни о чем таком. Ребёнок. Господи, да что это будет за жизнь, если я даже не знаю, что за человек сейчас меня обнимает. Последние несколько лет я жила мыслью, что моя судьба – это Дима, он – моё второе «я», отражение моей души, а Милан… Кто он для меня? Ещё один хороший любовник? Страсть? Вдохновение, сжёгшее прочные мосты, которые соединяли моё прошлое и будущее, мечты и стремления?