***
- Настасья Владимировна, тебе поздняк метаться, - мрачно заключила Тина, просматривая онлайн-кассы аэропорта Мальпенса. – Придётся связывать себя по рукам и ногам. Так и знала, что Бонду удастся вас поймать.
- Заткнись уже, - буркнула я, кутаясь в плед.
Я сегодня сбежала в свою квартиру, скормив Тадичу нелепые отговорки, что у меня очень много работы, якобы необходимо отредактировать некоторые главы романа; а сама лежала на диване и занималась самобичеванием. Валентина искала билеты до Москвы, куда я должна полететь в ближайшие дни – поговорить с Димой и попрощаться навсегда…
- Хотя я рада, что это именно он, а не ваш прежний жених, - вдруг говорит моя наглая помощница. – Я хотела, чтобы Милан Тадич был рядом с вами, он вам больше подходит.
- Почему это? Тебе же нравился Дима, ты постоянно его нахваливала, - забыв, что стоило бы поставить зарвавшуюся девчонку на место, спросила я.
- Да я просто не хотела вас обижать. Мне казалось, что вы нуждались в поддержке, но Дмитрий Борисович был… как бы вам сказать так мягко, чтобы не обидеть? – Тина откинула с лица прядь длинных волос и заправила её за свое ухо, формой напоминавшее ушки эльфов из сказок. – Он всегда зациклен на себе, постоянно занят, увлечён чем угодно, но не любимой женщиной. От таких мужчин, какими бы они красивыми, богатыми, талантливыми ни были, всегда уходят к более внимательным. А наш Джеймс Бонд такой, он просто находка для вас! Не представляю, какой красивый малыш у вас родится! Наверняка, ангелочек!
Далее моя ассистентка начала хихикать и нести полную чушь, а я её уже не слушала. Мне было больно, стыдно и очень плохо. Ах, если бы я могла вернуть всё назад!
Итак, мой роман был почти готов, издатели остались довольны, разрешив мне оставить на время Италию. Меня ждала Москва, по которой я скучала как безумная и куда так же сильно не желала ехать, где предстояло разбить сердца дорогим мне людям и порвать крепкие связи. Милан настаивал на том, чтобы отправиться со мной, но я не разрешила. Он мог сколько угодно бояться, что я могу передумать, что меня могут обидеть или оскорбить, тем самым нанести вред ребёнку, а унижать Диму таким образом я не хотела. После долгих споров Тадич дал согласие отпустить меня одну в Россию.