***
Москва встречала меня низкими сизыми тучами и противным дождём, надоедливо барабанившим по крыше такси, которое неслось по скользким дорогам мимо родных и любимых районов. «Я буду скучать», «Схожу ли я в эту кофейню ещё раз?», «Интересно, а какие скидки на пальто в этом молле?» - эти странные мысли вертелись в голове, не давая раньше времени опустить руки и не расплакаться. Плакать я буду потом, когда уйду из нашей с Димой квартиры.
Я открыла ключом дверь, и она послушно открылась. И почему я удивляюсь? Ведь он не знает, что я ему изменила, что я бросаю его, значит, не мог отместки ради сменить замки. Кидаю на пол сумку и засовываю ноги в свои любимые домашние тапочки.
- Дорогая, это ты? – вдруг слышу я.
Ко мне из гостиной идёт Дима – в сером спортивном костюме, который я подарила ему на прошлый Новый год, он редко его носил, считая его чересчур дорогим. И говорил, что надевает его, когда сильно скучает по мне.
- Ты дома? Не ожидала, я думала, ты в студии, - не нашлась я с ответом, пытаясь прогнать из голоса дрожь и слёзы с глаз.
- Решил сегодня не ехать, - сказал он.
Дима, всегда такой неловкий, когда дело касается проявления чувств, холодный даже в словах, кто «вечно в себе», как говорит Тина, вдруг крепко меня обнял. Наверное, мы простояли так целую вечность – я боялась шевельнуться и украсть у себя драгоценные моменты, а он молчал, не выпуская меня из своих цепких объятий.
- Что-то случилось? – спросила я, чувствуя растущее внутри беспокойство.
- Мама сильно заболела, у Ларисы неприятности, я думал отправиться к тебе в Италию, а ты сама вернулась. Настя, я так скучал, не уезжай больше!
Это был другой Дима, тот, о котором я мечтала, каким хотела, чтобы он был. Я так долго ждала этих слов, но услышала их слишком поздно. Ну почему он был таким холодным? Почему сейчас такой?
- А что с мамой? И с Ларисой? Что она натворила? – спросила я.
Мы прошли в гостиную и сели на диван. Всё вокруг было родное и тёплое.
- Сейчас более или менее наладилось, нам удалось вовремя сделать операцию, мама теперь в порядке. А вот сестра… - Дима провёл рукой по волосам, он их слегка осветлил, ему очень шло. – Она ввязалась в какие-то политические игры. Если коротко, то выяснилось, что Лариса - активная оппозиционерка, выступала где-то, теперь власти пытаются привлечь ее к ответственности.
- И что вы делаете? - эти новости не укладывались у меня в голове.
- Я переговорил со своими друзьями, - Дима тяжело вздохнул. – Скорее всего, придётся отправить её за границу, пока шум не уляжется. Потом мы её вернём домой, но какое-то время Ларисе придется пожить за границей.
- А Нина? С ней всё хорошо? – мне вдруг стало стыдно, что я не отвечала на звонки и письма девушки, а Диме приходилось в одиночку справляться со всеми трудностями. Я в это время предавалась страсти, а он…
- Она сейчас на занятиях, я записал ее на вечерние курсы, занимается английским, - мой бывший жених вымученно улыбнулся. – Хорошо, что ты вернулась, я бы, наверное, сошёл с ума. Всё так навалилось сразу.
Радость, что я увидела в любимых глазах, болью отозвалась в сердце. Я могла быть жестокой и лживой, но не настолько.
- Дим, - начала я.
- Да? - он продолжал обнимать меня. - Всё хорошо? Как твой роман? Прости, я даже не спросил…
- Дима, послушай меня, я должна кое-что сказать. Обещай не перебивать, пока я не закончу, - я попыталась отстраниться.
- Да-да, конечно, - теперь он смотрел обеспокоенно.
И я решилась, выпалила:
- Я встретила другого человека, там, в Италии. И изменила тебе.
Лицо Димы побледнело. Он не мог поверить и был потрясён до глубины души. В его глазах ясно читались недоверие, ярость и страх.
- Ты его любишь? – спросил вдруг он.
- Я беременна от него.
- Я спрашиваю, ты его любишь? Кто он? – закричал Дима, от звука его голоса я вздрогнула. Он меня напугал.
- Ты его не знаешь, я сама его не знаю, - залепетала я, не смея поднять на него глаза. – Я запуталась, Дима, думала, что люблю, но сейчас понимаю, что нет. Если бы я могла вернуться назад, то не поехала бы в Италию. Господи, я же тогда почти умоляла тебя не отпускать меня туда. Я слабая, Дим, я не сумела удержаться. Это не любовь, это была страсть, которая сгорела и прошла. Я любила и люблю только тебя… Прости меня! Я не хочу возвращаться в Милан, я хочу остаться здесь, но это невозможно. Поэтому я уйду, ты больше меня никогда не увидишь. Мне так жаль.
Я всё говорила и говорила. Казалось, лишь в пустоту, и меня никто не слушал.
Он молчал. Это было ужасное зрелище – видеть любимца публики, сильного человека, авторитетного музыканта таким поникшим и морально уничтоженным.
Дрожа всем телом от избытка нахлынувших эмоций, я встала с дивана и отправилась в нашу с Димой спальню. В комнате было темно, я зажгла свет, прошла к шкафам, где висели мои платья и костюмы. И тут пожалела, что не взяла с собой помощника – мне придётся заниматься упаковыванием вещей целую вечность.
Когда я закончила с первым чемоданом, в прихожей послышался звук закрывающейся двери – Дима ушёл. Почему он ничего не сказал? Я ждала, что он будет кричать на меня, устроит скандал, начнёт обвинять в своих несчастьях, назовет шлюхой. Молчание убивало. Будто я не стоила ничего, даже упрёка. Ничтожество. Конечно, я же никто, нанёсшее последний, подлый, мерзкий удар в спину, когда от меня ждали поддержки.
Я была противна самой себе, если бы не ребёнок, не знаю, что бы сделала с собой. Измучившись уколами совести, разбросав все вещи и заливаясь слезами, я заснула прямо там, на полу гардеробной. Мне казалось, что завтра станет лучше, всё встанет на свои места. Мне этого хотелось.
Когда я открыла глаза, то обнаружила себя на кровати. Рядом спал Дима. Так странно – я во вчерашней одежде и он тоже. Наверное, обнаружил меня ночью на полу, пожалел и отнёс в постель, которую мы раньше вместе делили. От этой мысли мне стало ещё хуже. Я уже было дернулась в попытке сбежать из этой квартиры без вещей, как вдруг услышала голос Димы:
- Не уходи, - сказал он, не открывая глаза. – Если ты его не любишь. Если любишь меня, то останься со мной.
- Но… - я не знала, что ответить. – У меня же будет ребёнок от него.
Дима распахнул свои глаза, они были красными – видимо, не спал всю ночь.
- Я не буду тебя обманывать, что полюблю твоего ребёнка как своего родного, но буду очень стараться. Ты же любишь меня, да, Настя?
- Да! – горячо ответила я, чувствуя, как внутри снова загорается надежда.
- Тогда не уходи.