Сын радостно выпрыгивает из машины моего друга, который каким-то образом уговорил Тадича отпустить мальчика с ним на прогулку. Я даже не успеваю толком поблагодарить Виктора Васильевича, но тот быстро машет нам рукой и уезжает. Мне ничего и никого больше не надо, сидя с Лукой за столиком в кафе и поедая подтаявшее мороженое, я снова была счастлива, забыла о ночных кошмарах и внутренних демонах. Мой малыш ни минуты не сидит на месте, не успеваем мы пройтись по магазинам игрушек, как он тащит меня за руку в какой-то музей, ему всё интересно, хочется посмотреть, потрогать.
- Сын, я устала, давай вернёмся домой.
- Нет. Ты не устала.
- Лука Тадич, мама валится с ног.
- Нет, пойдём туда! – и снова ведёт куда-то.
Наверное, во всем виновата та бессонная ночь, но я спохватываюсь только тогда, кода вижу, как загораются уличные фонари. Уже стемнело! Сколько часов мы бродили по Стрезе? Хватаюсь за телефон – он разряжен. Боюсь даже представить, что творится с Миланом.
Я как будто чувствовала.
- Где тебя носит, чёрт подери?!!! – с порога кричит на меня Милан. Он даже не замечает, как испуганно прячется за моей юбкой Лука.
- Мы гуляли, - как можно спокойнее отвечаю я. – Говори тише, сын тебя боится.
Но Милан был по-настоящему зол, он не слышит меня, не обращает внимания на Жданова, застывшего в гостиной, ни на Ларису Старцеву, с ужасом смотревшей на меня с Лукой. «Каким ветром её сюда занесло?» - проносится у меня в голове, но времени расспрашивать нет.
- Я собирался звонить в полицию! Думал, с вами что-то случилось! Почему ты отключила свой телефон? - Милан заводится по-настоящему.
- Не кричи на меня! – отвечаю я этому человеку и поднимаю сына на руки, мальчик трясётся от страха. – Мы гуляли, а телефон разрядился. Мы уже здесь, так что теперь кипятиться?
- Ты! – Милан идёт на меня, и это меня тоже начинает пугать. – Ты – самая безответственная мать! Думаешь только о себе! Отдай ребёнка!
И вдруг Лука начинает плакать, он крепко прижимается ко мне и не может успокоиться, рыдания сотрясают его крохотное тело. Я хотела ответить Тадичу, но снова удержала в себе все злые слова, готовые сорваться с губ.
- Отойди! Я сама его уложу спать, - это больше похоже не на ответ, а на шипение. Прохожу мимо разъярённого папаши и иду в спальню.
Лука долго не мог заснуть, всхлипывая и просыпаясь каждые несколько минут, чтобы удостовериться, что мама никуда не ушла. Он хотел, чтобы я полежала рядом с ним, и я послушно обняла его. Через час малыш наконец заснул. Я укрыла его одеяльцем и оставила ночник включённым. Тут же возле двери детской появилась няня, которая едва ли не поклялась, что не сомкнёт ночью глаз, но будет охранять чуткий сон Луки.
В гостиной меня ждала одна лишь Лариса Старцева. Это была самая нелепая из самых нелепых встреч. Моя золовка, которую я не видела почти пять лет, теперь жила в Милане! И не просто жила, а работала личным секретарем Жданова.
- А где он? – спросила я, ответив на сотни вопросов Ларисы о том, как так оказалось, что жена его старшего брата – мать ребёнка от другого человека. Она второй год приезжала в Стрезу, слышала обрывки разговоров о загадочной женщине, бросившей Тадича с сыном, но никогда не думала, что ею окажусь именно я.
- В кабинете. Здорово ты потрепала нам нервы, - сухо ответила Лариса. Всё же ее прежняя нелюбовь ко мне сохранила свою жизнь. – Ты не изменилась, всё так же беспечна.
- Ах, оставь, не тебе меня судить, - устало раздражаюсь я, откидываясь на спинку дивана. Голова снова начинала гудеть от напряжения.
- Да, ты права. Но иногда, хотя бы изредка, думай и о других людях. Тадич чуть с ума не сошёл от переживаний, пока вы там гуляли.
- Лариса, занимайся своими делами и не суй свой нос в чужие, - я встаю с дивана, намереваясь уйти. Так устала, что даже нет сил с ней пререкаться.
- Я бы с удовольствием, но не могу. Лука для меня как родной, он чудный малыш. Даже не верится, что тебе удалось родить такого светлого человечка. Поэтому, Настя, я буду вмешиваться, - отвечает мне Лариса, глядя прямо в глаза.
Будучи в расстроенных чувствах, я не обратила внимания на слова своей золовки, но позже, увидев, как эта женщина воркует над Лукой, поняла, что она имела в виду. Лариса, старая дева, неудавшаяся оппозиционерка, педагог со стажем, сухарь, рядом с моим ангелом превращалась в добрейшую тётю, готовую прыгнуть в одежде в бассейн, скатиться с горки, если её об этом попросит мой сын. Из неё могла получиться чудесная мать!