– А мука есть? – уточнила Тари, оставив страдания бедной безродной горожанки при себе.
– Только ржаная, – ответил Артис, накладывая ещё одну порцию каши.
– Я могу сделать галеты или лепёшки. И поставить закваску. День на третий попробуем испечь хлеб, – она съела ещё ложку и вдумчиво добавила. – Хотя обычно дней пять нужно. Да ещё и на таком холоде. А-а?
Артис замер над своей тарелкой и смотрел на неё, не отрываясь. Тари недоумённо подняла голову, он быстро поцеловал её ещё раз и только тогда начал завтракать, отчего-то посмеиваясь. Тари решила, что тэрны слишком необъяснимы в своих мыслях.
После завтрака они чуть прибрались. Тари перевернула свои ещё влажные вещи, развешивая их рядом с печкой. Оставалась половина чистых полотенец, но остальные следовало сполоснуть. Движимая муками совести за вчерашнюю бесполезность Тари хотела заняться стиркой немедленно, но Артис покачал головой.
– К сожалению, у нас есть дела поважнее. Моё исчезновение уже должны были заметить и поднять тревогу. Надо передать весточку Тарнасу как можно скорее, но сначала попробуем обобщить известное нам.
Он отвёл её в кабинет и попросил повторить рассказанное вчера. Тари на секунду померещилось, что они вернулись обратно в Тель-Астию, а нападение ей просто приснилось. Но тут же пришлось во всех деталях вспоминать вчерашнее и наваждение прошло. Около часа она сбивчиво выуживала из памяти фрагменты подслушанных разговоров и осколки снов, а Артис записывал. Картина складывалась мрачная сама по себе, но с учётом всех предыдущих знаков предательства и заговора, которые предрекли в Ордене… предатели уже начали атаку. Артис, по обыкновению, постучал пальцами по столу, будто в такт своим мыслям.
– Думаю, одним Тарнасом не обойтись, нужно дать знак проверенным людям из ордена Строгости. И ради этого мне придётся выйти из защитной зоны на несколько часов.
Тари почувствовала укол беспокойства. Видимо, оно отразилось и на её лице, потому что Артис тут же встал и приобнял её за плечи.
– Твоя забота меня греет, – шепнул он ей в макушку. – Не переживай, я осторожен и незаметен, когда хочу. Уже вечером вернусь, и ты мне расскажешь, отчего я оказался тебе вдруг столь дорог.
Тари почувствовала, что опять краснеет. Артис отстранился и махнул в сторону книжного шкафа, на который она не обращала раньше внимания.
– Любые книги в твоём распоряжении. И купальня, и кухня, весь дом. Хотя в подвал спускаться я бы не советовал, особенно без штанов и чулок. Там ледник и даже холоднее, чем на улице.
– А стирать как? – тут же поинтересовалась Тари, прикрывая ладонями горящие щёки. Она рвалась приносить пользу.
Артис всем лицом выразил сомнение, но отговаривать не стал:
– Доска и бадья в комнате перед термами. Там же где-то должно быть и мыло. Если выйти на задний двор через купальни, увидишь верёвки. Не знаю только, достанешь ли ты до них. Если нет – оставь, я сам развешу.
И именно с этими словами Артис отправился по делам государственной важности.
Тари осталась в кабинете. Робея, она прошлась по комнате, коснулась изящной хрустальной чернильницы на столе. Кабинет напоминал своего хозяина: светлое помещение, полное книг и обставленное с элегантной роскошью. Она коснулась корешков книг на полках. В ордене библиотека больше, но здесь бросались в глаза древние корешки, украшенные золотом и камнями. Она вытащила и раскрыла случайную, скользнула взглядом по схемам небесных сфер. Прорицания. Почти все книги оказались на тэрнийском, и Тари не знала, какие именно сочинения перед ней, но с сожалением поняла, что упускает очень многое из-за языка.
Впрочем, грустить некогда, пока Артис занят, нужно навести порядок. А то он, наверное, считает её совсем нелепой. Сначала Тари сунула нос во все мешки на кухне и отыскала муку. Смешала муку с водой в горшке и закрыла его тряпицей. Долго вымеряла расстояние до печи. Закваске нельзя ни мёрзнуть, ни перегреваться. А потом решилась всё же постирать.
Воду в бадью набрала под стекающим водопадом в купальне. Полотенца сполоснула без мыла, а вот своё бельё и чулки простирала более тщательно. В бесконечном количестве горячей воды стирать гораздо проще. Развешивать действительно оказалось трудно – она не доставала руками до верёвок, и полотенца пришлось забрасывать. Брызги с них залили Тари с ног до головы, и она поспешила в дом, к печи, греться и готовить. Сполоснув горшок из-под каши, поставила воду с вяленым мясом и взялась за ржаные лепёшки. Среди всех произошедших странностей последних дней простые и понятные занятия казались очень умиротворяющими.