среда, Варшава
Стараюсь как могу. Пляшу. Стою на голове. Йодлирую на тирольский манер. Делаю из физиономии задницу. Интуитивно отдаю себе отчет, что если я перехвачу контроль над ходом рекрутерской дискуссии, то это повысит мои шансы на переход во второй этап.
– Что ж, – соглашается со мной, как запечатлено черным фломастером на стоящей перед ней карточке, Кинга, – я согласна с коллегой Миреком, мы должны выбрать стратегию действий, если большинством голосов выскажемся за предложение Бартека, то две позиции у нас отпадают, и нам останется предпринять выбор двух последних предметов. Кто начинает?
Я начинаю, разумеется, я начинаю. Я начинаю, а дама из какого-то recruitment group of people благожелательно улыбается:
– Пан Мирек, прошу вас, дайте и другим продемонстрировать свою находчивость.
– Ну конечно же, извините, я только так, я только хотел, понимаете, вовсе не потому, что я только о себе, я же понимаю: мы все составляем единую команду и должны взаимодействовать ради блага фирмы, другой дороги нет, а если кто думает иначе, то заблуждается.
Я знаю, я завоевал ее сердце. Я знаю, я завоевал сердце группы. Первый лед растоплен. Сейчас остается только сердечно улыбаться в ожидании пятнадцатиминутного числового теста. Затем вторая встреча, вся состоящая из анекдотических историй и психологических трюков родом из телешоу.
– Пан Мирек, прошу вас, очень прошу продать мне некий продукт, ну, скажем, эту ручку.
– Эту ручку? Ну… это замечательная ручка, э-э… если покупаешь две, третью получаешь в подарок, э-э… качественно и недорого, э-э… что-то в этом духе.
– Очень хорошо, прекрасно, вы эрудит, да? А теперь быстро назовите три своих главных недостатка.
Вы говорите, недостатки? А может, анекдотик? Старые, добрые, неувядающие еврейские анекдоты, ну вот… К примеру, святой Петр выходит из райских врат, знаете? Ну, значит, выходит святой Петр из райских врат, а там лежит здоровенная такая сосиска, а по концам две спички воткнуты, Петр смотрит на нее и ничего не понимает. Не знает, что это такое. Просто теряется в догадках. Ну, хватает он за фалды проходящего херувима. Что это? Херувим не знает. Ловит какого-то архангела, но тот тоже не знает, в жизни ничего подобного не видел, а уж после смерти и подавно. А тут как раз проходит мимо Дева Мария, он и спрашивает, мал, скажи, Матерь Божья, что это такое, может, ты знаешь? Смотрит Пресвятая Дева, поднимает, подносит к глазам и говорит, что если б не спички, то ни дать ни взять Святой Дух. Неплохо, а? Как вам? Ах да, недостатки?
– Ну, значит… в профессиональной работе я больше всего ценю в себе увлеченность и упорство, с какими я стремлюсь к цели. Это мой рецепт достижения успеха.
– А что бы вы еще, если бы вы… а если бы вы, то тогда что бы вы… а если это, то тогда что?
Слишком они насмотрелись реалити, но я все равно улыбаюсь пани из другого уже recruitment group of people как можно шире, а пану из того же recruitment разрешаю чесать себе брюшко, для чего ложусь на спину. Это нравится ему, а пани тоже растрогалась и ощущает, как у нее из сосков обильно высвобождаются млекоточивые материнские чувства.
– Надеемся, что все вы сделали соответствующий выбор и мы сможем со всеми вами встретиться во время третьего этапа, – завершает пани это вялое представление. – Можете ожидать ответа с подтверждением уже через плюс минус месяц.
Боже. Сибирский шаманизм в неблагоприятных условиях Третьей Речи Посполитой. И сразу после этого переподготовка в Дзялдово.
Дзялдово. Как же, помним! Совсем недавно – кажется, год назад – какое-то кошмарное убийство. Расчлененка. Отрубленная голова. Может, да, а может, нет. Кто это знает… инфо пролетает мимо, и на этом конец обрывочным сведениям. Дзялдово погружается в информационное небытие. Дзялдово – это. кажется, важный железнодорожный узел на севере, а во всем остатьном дыра. Безработица. Безнадега. Молочный заводик. Культуры живых бактерий. Бесплодные перекуры на выщербленных плитах тротуара. Пластиковые бутылки с желтой жидкостью, гниющие в канаве. И чистый воздух. То есть вполне возможно, что чистый. Это очень даже правдоподобно, вот только слегка пованивает гуано. Дзялдово. В горле комок желтой харкотины.
Я вляпался в эту историю по ошибке. Входишь в кабинет вельможного шефа с новой замечательной концепцией и студенческим эмоциональным багажом. Замысел многообещающий. Ты молодой и честолюбивый. Просишь членораздельно буханку свежего, мягкого хлеба – получаешь позавчерашний батон.