Затем, к ее удивлению, на сцену вышли «Тонал Эбис» – в раннем детстве они были ее любимой группой. То, что они тоже примут участие в представлении хранилось в секрете, и Ифи обрадовалась, увидев знакомых музыкантов, хотя уже и переросла их музыку.
Вперед вышли Константин и Гакс Гейтор, держа друг друга за руки. Единым движением они подняли сомкнутые руки над головами. Толпа взревела.
– Недавние события произвели на нас огромное впечатление, – заговорил Константин. – Теперь, когда нас с таким упорством пытаются разъединить, мы в «Тонал Эбис» решили, что не позволим разногласиям разделить нашу группу и помешать нам исполнять замечательную музыку.
– Поэтому мы договорились взять за стандарт новое время, – подхватил Гакс Гейтор. – Квантовые часы Нумбани, в честь молодой изобретательницы и ее друзей, которые отважно выступили против врага, угрожающего разделить их город.
Нааде схватил за руки Ифи и Хассану.
– Лишь бы они говорили о нас! Пусть они говорят о нас! – повторял он.
– Ифи Оладеле, – одновременно проговорили Константин и Гакс Гейтор. – Не могла бы ты с друзьями помахать нам?
Огромный прожектор повернулся в сторону Ифи, полностью заливая ее ослепительным белым светом. Она подвела друзей ближе к перилам, и они вместе постарались помахать, повернувшись туда, где должна была быть сцена.
– Песня посвящается вам. Продолжайте свое дело.
Композиция началась с монотонного бита, но затем в нее один за другим включились все тридцать восемь голосов омников, порождая такую гармоничную вибрацию, что Ифи ощущала ее даже где-то в костях. Зрителям пение тоже понравилось, и было видно, как тысячи людей водят пальцами по экранам своих планшетов, перечисляя пожертвования. В воздухе поплыли голографические монеты, поднимаясь, словно пузырьки, в сторону электронного табло. Когда началась третья песня, шкала устремилась к отметке в двести миллионов найр, а после финальных аккордов и вовсе ее преодолела. Лусио еще даже не начинал выступать, а они уже достигли своей цели!
Мгновение спустя на сцене взорвалась дымовая бомба, и туман прорезали голубые, лиловые и ярко-розовые лазерные лучи. Потом зазвучал бит. Когда дым рассеялся, оказалось, что на сцене за пультом уже стоит Лусио, и толпа взорвалась криками и аплодисментами. Он начал раскачиваться в такт музыке, словно полностью поглощенный ею. Словно она была живая. Ифи подумала, что Лусио сочиняет музыку с таким же вдохновением, с каким она конструирует своих роботов и пишет программы для них.
– Он играет «Движемся все вместе!» – проорал Нааде, не успели прозвучать первые две ноты композиции.
Ифи невольно принялась кивать и раскачиваться всем телом. Бит полностью овладел ее сознанием. Рядом с нею раскачивалась Ориса, ей вторили Нааде и Хассана. Да что там, вся толпа попала под власть гипнотизирующего ритма.
Ифи находилась в своем любимом городе, в окружении любимых друзей, в том числе и любимого робота, слушая любимого исполнителя… и всего через несколько мгновений Лусио перейдет к ее любимой части песни, когда темп переключается, отчего пальцы на ногах поджимаются, по спине бегут мурашки, а тело размякает, как у тряпичной куклы.
Вот…
Прямо…
Сейчас…
Но вместо этого над сценой раздался пронзительный свист, и вспыхнул столб голубого света. Толпа внизу восторженно зашумела, думая, что это очередной пиротехнический трюк. Музыка продолжала играть, но Ифи не сомневалась, что что-то здесь не так. Лусио начал настороженно оглядываться по сторонам, а затем его взгляд остановился на Ифи. Луч света переместился прямо под ноги Лусио, и когда тот отпрыгнул, послышался глубокий громоподобный смех, клокотавший в такт басовой партии.
И хотя Ифи не видела, откуда он доносится, она сразу поняла, кто смеется. Этот голос она не забудет никогда.
Кулак Смерти.
Небо прорезал электрический разряд, и волоски на руках Ифи встали дыбом.
– Ориса! – воскликнула Ифи, но робот уже отреагировала.
– Обнаружен враг. Устанавливаю оборонительный барьер, – произнесла Ориса, создавая перед толпой внизу щит в ту же самую секунду, когда бетонную мостовую перед сценой с ужасным грохотом испещрили голубые молнии и по трещинам побежали оранжевые электрические искры. На щит Орисы обрушился град каменных и металлических обломков, но барьер выдержал.
Когда дым рассеялся, Кулак Смерти стоял на сцене, подняв огромные ручищи и призывая толпу встретить его эпическое появление ликующими криками. Его темно-коричневая кожа была покрыта белыми узорами, взывающими к силам духов. Заодно он покрыл себя и знаками победы, объявив себя победителем в еще не начавшейся битве. Впавшие в панику зрители подались назад, но из-за огромной толпы началась такая давка, что сбежать, казалось, невозможно.