– Что? – опешил я, а потом засмеялся.
– Зря смеёшься, я уже на верном пути. Я это чувствую.
– Но я не влюблял в себя Розалию. Это произошло случайно. Возможно, именно потому её чувства настолько сильны.
– Поверь, я знаю что делаю, – расплылся тот в самодовольной улыбке. – Я профи в этом. Тем более, она первая попыталась меня соблазнить, значить я в её вкусе, а этого вполне достаточно.
Я вновь рассмеялся.
– Друг, это её пассивка.
– Ты о чём?
– Соблазнение. Это её пассивная способность, вызывать влечение у мужчин. Она не может ее отключить и частенько от этого страдает.
– В смысле? – нахмурился он. – Как такое может быть пассивным навыком?
– Вот именно, не будь она Героем, давно бы наложила на себя руки будучи изнасилованной. Но знаешь, сила и статус всё же могут сдерживать животные порывы большинства личностей.
– Ты это сейчас серьёзно?
– Вполне, – кивнул я. – Но, знаешь, в твоём плане что-то есть. Так что дам совет: сопротивляйся её чарам. Веди себя естественно, обычно, даже если вдруг начнёт башню сносить от навязчивых мыслей и видений. Поверь, её активный навык соблазнения будет сложно игнорировать. Но если выдержишь, то станешь особенным для неё. Собственно, так она вышла замуж за Дорина Больдстона. Да и мне поведала о себе многое благодаря тому, что прошёл этот тест.
В ответ Кастул молча улыбнулся и мы продолжили ужинать.
– Ты допросил мертвецов? – спросил он через какое-то время.
– Да.
– Узнал что-нибудь полезное?
– Я бы так не сказал. В любом случае, не вижу смысла обсуждать это сейчас. Позже, на совещании.
– Как скажешь, – согласился он.
* * *
Мне было необходимо вернуться в замок забрать отчёты, в том числе и за прошедший день рождения сына. Виорел снабжал свои записи познавательными комментариями, ещё один пункт отчего мне нравился этот управляющий и почему я не хотел его отпускать. Старик не имел ничего своего по сути, так, лишь несколько своеобразный хобби, так что снабдив его демонической печатью я лишь обозначил то, что и так уже было реальностью. Он принадлежал семье Больдстонов с первого дня найма, слишком удобный, чтобы что-то менять.
Отчёты ожидали на столе в кабинете, так что я уселся в кресло поудобнее и, взяв их в руки, принялся изучать. Обычная рутина, пока на последнем листе не обнаружилось заявление об увольнении. Я сильно удивился и даже хохотнул от абсурдности бумаги. Наверное, стоило поговорить с Виорелом плотнее, раз он такой непонятливый. Вот только когда я отправил одну из служанок позвать управляющего, она вернулась через полчаса и сообщила, что никто не знает где он.
Что ж, похоже, пора Адским Псам выполнить совместно со мной первую работу.
* * *
Седовласый мужчина переложил тарелки со стола на поднос и отнёс их в пустую кухню. Он всегда держал в руках подсвечник на три свечи, так как в Убежище не было окон, а коридоры не снабжались хоть мало мальским освещением.
«Демоны видят в темноте как днём», – проговорил он лишь губами, после чего сжал их в узкую полоску. В этом месте необходимо быть предельно осторожным, иначе неизвестно, что с тобой могут сделать. Его передёрнуло от воспоминаний того, что он увидел в лаборатории: горы трупов, часть из которых были знакомыми.
Мужчина вернулся в гостиную, слабо освещенную огнём из камина, и принялся вытирать стол тряпкой. Он услышал шелест за спиной и резко обернулся: это была Вадома в платье в пол. Сглотнув, он немного успокоился: всё же она человек, как и он.
– Господин больше не нуждается в твоих услугах здесь.
Она говорила безэмоционально, слуга успел побледнеть от ужаса прежде, чем услышал окончание фразы:
– Ты вернёшься на орочью ферму.
– Госпожа Вадома, – выдохнул он, – зачем же вы меня так пугаете?
– Пугаю? – та удивлённо приподняла бровь. – Мне казалось, что ты будешь рад услышать такую новость. Тебе ведь здесь не особо нравилось, верно?
– Что вы такое говорите? Я всегда рад служить господину Аветусу.
Его голос контрастировал с речью женщины: раболепный, тихий, заискивающий, против громкого уверенного.
– Не сомневаюсь. И тебе нечего опасаться, господин за верную службу только вознаграждает.
– Как скажете, госпожа.
Все знали, что Вадома такая же слуга, как и все люди здесь. Но она пользовалась исключительными привилегиями и держала голову высоко, будто была ровней той же Крине.
– Скажите, – осмелился он попросить её, – неужели вы и правда не боитесь господина?
– А у меня есть причины его бояться? – усмехнулась женщина и непонимающе посмотрела на старика.