Мне и самой интересно, и очень приятно от ее слов, снова внутри поднимается волна удовольствия и воспоминаний.
Думаю, конечно, что это единственный подарок, так как таинственный пациент то уже выписался, но фото для себя оставлю, чтобы вспоминать и любоваться. Тем не менее, внутри тлеет какая- то смутная надежда и вера в то, что сюрприз повторится, ведь так хочется помечтать о прекрасном.
Разговоры переходят в обсуждения учебы, завтрашних планов, и мы сворачиваем свои посиделки. Добираться домой долго, живу я на другом конце города, район у нас тихий и малолюдный. Дома никого, разогреваю обед, кушаю и жду маму, она приходит поздно, а пока займусь стиркой, рабочие костюмы стираю каждую смену, они пропитываются запахом отделения, особенно табаком, непорядочные пациенты курят в туалетах, как паровозы, и никакие правила им неподвластны. Нередко халат пачкается, и кровь и другие выделения это часть моей деятельности, я не вижу в этом ничего страшного, запускаю стиральную машинку, сушилку, и сажусь читать. Не терапию конечно, а моих любимых "Унесенных ветром", всю девичью часть группы подсадила на эту книгу, пью чай и читаю о превратностях жизни Скарлетт о 'Хара. Утром встаю рано, надо выгладить форму, настраиваюсь на долгий день, сегодня снова моя смена в больнице. Побаливает голова, дни стоят неожиданно жаркие, я жару совсем не люблю, надела сегодня короткое летнее платье. Мама сокрушается, что зря я впряглась в эти ночные смены, но мне же там нравится, я мягко убеждаю ее, что это мое, что я справлюсь, а если уж будет трудно, уйду, никто и ничто меня не держит. Многие с третьего курса набираются таким образом опыта, я горжусь своими успехами и пока что не собираюсь бросать начатое.
На практике голова гудит от информации, по фармакологии незачет, не только у меня, конечно, но от этого не легче, предмет тяжелый, весь объём не укладывается в памяти, преподаватель жесткий, я расстраиваюсь от неудач, да еще долго жду автобус после лекций, начался дождь, я вымокла, устала, и вот наконец, с двумя тяжелыми сумками забиваюсь в переполненный салон и еду в отделение на смену, думая только о бокале горячего чая и перекусе, в животе пустота, хочется сладкого. Перед приемным покоем стоит три машины скорых, да уж, веселый вечер предстоит, клиенты наверняка по наши души.
Переодетая в чистую сухую форму, захожу в рабочую комнату и вижу мою напарницу чуть ли не в слезах. Вот этого еще не хватало, что за день то такой. Понедельник, неделя началась не с тех эмоций.
- Понаедут не пойми откуда и еще ведут себя как хамы, - всхлипывает женщина, - не пускают меня в па-палату, мы-мыть полы... - Она утирает нос, заикаясь от обиды. Пока есть минуточка, я завариваю чай, нарезаю пирог и достаю конфеты, делаю с наслаждением глубокий глоток крепкого чая, и вникаю в суть ситуации. Оказывается, этот важный пациент с пробитой головой по каким - то своим понятиям не разрешает чужой женщине находиться рядом. Мусульмане они, люди принципиальные и жесткие. Людмила Федоровна женщина вежливая, воспитанная, очень ответственная, она намеревалась заняться уборкой, а охрана выставила ее за порог. А сам пациент даже не разговаривал, она и не слышала его, видела мельком - лысый, обритый, уже в возрасте, очень болезненного вида. И теперь женщина переживает, что начальство увидит неприбранную палату и ее накажут. Она все всхлипывает, а я, набираясь сил и глюкозы, успокаиваю ее.