- Ну что вы, не ваша же вина, что грубияны такие они. Не первые на нашем пути и не последние. Если возникнут неприятности, мы все подтвердим вашу правоту, и медсестры, и я. И докладную на этого хмыря напишем. Вот еще нервы себе портить.
А сама, втихаря, с чувством вины, я испытываю облегчение, что не я сейчас в чистом крыле работаю. Да, и у меня клиенты не сахар, и грубят, и обижают, но лучше я уж тут потерплю, чем всяких важных шишек обхаживать и выслушивать оскорбления, на них не прикрикнешь и не огрызнешься, как с молодцами с улицы.
-Скоро его выпишут, и забудете как страшный сон. Пейте чай, похолодало сегодня.
-Кто ж тебе, Катенька, сказал, что скоро? Долго он пробудет, тяжелый случай, они палату на месяц вперед уже оплатили. Там его надсмотрщики меняются через день, и даже полиция утром приходила. Говорят, в него стреляли, пуля в голове застряла, наш Михайлов ее вытащил виртуозно, спас ему и жизнь, и мозги. И говорят еще, - Людмила понизила голос, зашептала - что охотятся за ним, бандиты, поэтому охрана очень строгая, этот чернявый вообще не выходит, даже в окно не выглядывает. - Она смотрит на меня заговорщицки, и голос ее дрожит. Да она всерьез напугана.
Вот те раз. Я молчу, слушаю напарницу и думаю, что попала в какой-то детектив, как интересно и волнующе. Но дверь на ночь будем запирать, и кодовый замок в отделение - тоже, а то иногда пренебрегали этой мерой защиты. Сердце волнуется, я убираю со стола, в своих думах, и стук в дверь неожиданно прерывает наше чаепитие. Открываю- и вижу незнакомого, высокого мужчину, в черной рубашке, с длинной курчавой бородой и черными глазами, да он выглядит, как арабский террорист, прости Господи. Я растерянно молчу, а он улыбается и протягивает плетеную корзину, до отказа набитую конфетами рафаэлло, и говорит на чистом русском - " это вам к чаю, вас отблагодарить" . У меня язык прилипает к небу, я таращусь на мужчину как ненормальная, еле выговариваю "спасибо", он тут же разворачивается и уходит в противоположное крыло, я мельком рассматриваю человека - одна его рука так и лежит в кармане, на рации. Плечистый, крепкий, это точно охранник того самого высокопоставленного пациента. Еле выдыхаю от волнения и показываю корзинку Людмиле - "а вы волновались, они порядочные люди, вот благодарят за ваши старания. Извиниться, наверно, хотели, это вам". А Людмила Федоровна нервно усмехается - "да нет, милая, не мне, они что то перепутали, кажись, тебе этот подарок" и показывает на открытку, привязанную ленточкой к ручке корзины, где снова красивыми печатными буквами написано - " Екатерине".
От волнения я сама не своя. С какой стати дарят подарки мне, становится неудобно перед санитарочками, которые трудятся в тех палатах. Все равно я корзину отдам, я не заслужила. Смена выдалась под стать всему дню, я не присела за весь вечер, руки горят от носилок, вызывают то в реанимацию, а то и в морг, отвозить тела. Приятного мало, я вспотела, волосы намокли, когда уходят дневные врачи, можно расслабиться и снять чепец, просто порой забываю о нем. Но сейчас он мне сильно мешает и давит, я сдергиваю его, волосы рассыпаются по плечам, я немного расчесываю кудри пальцами и слышу за спиной- "Свои такие?"
Оборачиваюсь - он стоит, охранник с бородой, улыбается. Я смущаюсь, тихо отвечаю - " Свои",тоже улыбаюсь. Он милый, кажется, и добрый, и опасность от него не исходит.
-Такие волосы прятать преступление. Это настоящее украшение, - стоит вдалеке, ближе не подходит. Продолжает говорить мягким теплым голосом.
- Спасибо большое, мне приятно. И благодарю за подарки. Очень приятно, хм, тоже. Это я Екатерина, я же не работаю у вашего начальника. Вы ошиблись.- я теряю голос, хотя на меня это непохоже. Смущаюсь все больше, растерянно смотрю по сторонам, мы сейчас одни в коридоре. Но мужчина спокоен и предельно вежлив. Глаза и губы у него красивые, не поспоришь.
-Я Эмрах, не бойтесь и зовите меня, если что-то нужно, - представляется мужчина, - и подарок не от меня. Вам, Екатерина, передает свой скромный привет Рами Аль Сайид, он не может лично передать, поэтому попросил меня, он подписал открытки, я передал. Все вопросы зададите ему, при встрече. Он умолкает, как статуя. Я нагло изучаю его глазами, нетипичная внешность, экзотическая. Наверно, он по - своему красив, хотя совершенно не мой типаж. Но выглядит как истинный секьюрити какого нибудь президента, очень сурово и представительно.