Сомнения.
Весь оставшийся дежурный вечер я стараюсь не попадаться на глаза коллегам, мне надо очень-очень тщательно обдумать последние впечатления. Я сама не своя, я шальная и обалдевшая, и глаза, наверное, у меня сейчас размером с блюдца.
Кто он, почему он такой.. Такой.. Невероятный! Он словно сошел с кадров из романтического фильма, и мне даже не стыдно признать, что я мгновенно и бесповоротно повержена. Так вот кто ты, Рами. В самых смелых фантазиях я даже не могла предположить, что мой даритель потрясающий молодой человек. И что же ты тут делал? И часто ли ты тут бываешь, Рами, что я тебя до сих пор не видела?
Сердце замирает, я не чувствую пульса, голова кружится от эмоций. Узнала я мельком и пациента из первого люкса. Мужчина лет пятидесяти, резкий и немногословный, общается только с охраной, только на своем языке, и то охранник почти сразу уходит, а палата защелкивается изнутри, и я не пытаюсь туда подступиться.
Сегодня, к счастью, нет экстренных операций, только вечером дежурного нейрохирурга вызывают в приемный покой осмотреть вновь прибывших клиентов, определить, нуждаются ли они в его помощи или же отсеятся в травму и неврологию. Пока свободна ординаторская, решаю там убрать. Протираю стол и натыкаюсь на пухлую папку с историями болезни. Ох, и чешутся руки, даже пальцы дрожат. Зачем мне это. Я не имею права, это конфиденциальнвя информация.
Врач ушел недавно, он там пробудет минимум минут сорок, я выглядываю в коридор-пусто, пациенты после ужина отдыхают. Хватаю папку и выуживаю историю первого люкса. Вчитываюсь в первую страницу. Как, простите? Кааян Ясин вроде бы, написано по-русски, но так неразборчиво, так, дальше, листаю второпях, копия паспорта - все по-арабски, одни иероглифы, ничего непонятно, и тут я решаюсь. Как вор, достаю телефон и трясущимися руками фотографирую всю историю болезни, начиная с первой страницы. Что я творю, я же будущий врач, зачем мне перешагивать этические границы, мне стыдно и страшно. Но дело сделано. На первой странице четко прописан адрес места жительства. И глаза застилает туман - город Москва. Не мой город. Он не с моего города. И значит, егоподчиненные, и охрана - тоже.
Сердце упало. Вскользь просматриваю анамнез - упал, случайно, во время командировки, удар головой. А как же пуля?? Какой удар, там все повязки в кровище, ведро полно красных бинтов, дренаж в голове. Михайлов, говорят, всю ночь у операционного стола стоял, а пулю в стакане отдал пациенту. Все здесь подстроено, даже медицинские факты. Утаивают преступление. Я не могу успокоиться, начинаю отчаянно натирать полы, щеки горят, шея мокрая от волнения. Самое главное что я нашла - на титульнике документа были телефоны для связи с близкими, номера не нашего города, теперь понятно, что московские, но я их записала. Может, один из номеров Его. Что я делаю, зачем??
Имею ли право вторгаться в частную жизнь? А совесть оправдывается - а он имел право дарить цветы и писать открытки, а потом скрываться в тень? Зачем обьявился на горизонте. Какую цель он преследовал.
Помогаю вечерней медсестре делать инъекции, набираю лоток и обхожу палаты, кому обезболивающее, кому антибиотики, кому седативное на ночь. Сдаю Наталье лоток и назначения и говорю - В первом люксе сделаешь сама, я что-то боюсь тревожить этого пациента.
-И не ходи туда, он не разрешает женщинам его касаться, сам Михайлов приедет утром и все сделает.
-Даже так? - я искренне удивляюсь и продолжаю добывать информацию.
-Да, они мусульмане, - Наталья доверительно шепчет, - очень строгие порядки, жену к нему даже пускать нельзя, здесь же все мужчины посторонние.
Вот это да! В наше светское время, в российском городе, в современном обществе, оказывается, существуют такие порядки и нравы. Почему-то данный факт не принимается моим сознанием, мне становится не по себе, и как-то неприятно колет внутри. Я вроде и не хочу вникать в эту тему, но продолжаю невольно развивать разговор.
-Это так необычно, как считаешь? Такие строгие правила, ограничения. Ну понятно, что вера у каждого разная, и со мной тоже учится татарин, он обычный современный парень. И грузинка есть на курсе, и азербайджанцы учатся, но мы все общаемся на равных, девушки ведут себя свободно.
-Ну ты, Катя, не сравнивай небо и землю, эти, - медсестра кивает на палату, - африканцы какие-то дикие, необразованные, такие в университетах не обучаются и живут по стародавним правилам, и деньги большие заработали наверно на работорговле или наркотиках, - у Наташи расширяются глаза, голос становится все тише, она сама верит в эту чепуху, а мне становится даже смешно, я хихикаю. Ну что за глупые стереотипы.