— Ты даже не представляешь, по какому краю ножа ты идешь, — заявила она. — Ты, вероятно, умрешь сегодня.
— Знаю.
— Я сотворила множество заклинаний и могу тебя заверить в одном — я не уверена, что Коготь Харона, вне зависимости от того, насколько сильно он продлил некогда твою жизнь, твой большой друг. Раскол закончился, если меч вообще когда-то помогал тебе.
— Знаю.
— Ты, вероятно, умрешь сегодня.
— Знаю.
— Или убьешь этого дроу, которого зовешь другом.
— Знаю.
— Да ладно, серьезно? — потребовала Ивоннель, шагая вперед. — Если ты промедлишь, если будешь не слишком честным и искренним в бою, то все будет напрасно. Ты потерпишь неудачу и умрешь, а Дзирт ничего не получит. Такая досадная ошибка с твоей стороны способна обречь его на века страданий.
— Какая тебе разница? — рявкнул на неё Энтрери. — Кто ты вообще такая? Мне сказали, что ты — дочка Громфа, но ему, кажется, плевать. Он даже телепортировать нас сюда не захотел. Мне говорили, ты могла бы стать Матроной Матерью Мензоберранзана, жестоким гласом богини демонов…
— Язык твой — враг твой, — предупредила Ивоннель таким тоном, что Энтрери чуть унялся.
— Зачем матроне матери заботиться о Дзирте До’Урдене? Еретике. Павшем, — спросил убийца.
— Я не матрона мать.
— Но могла бы быть ею.
— В самом деле. Мне достаточно одного слова. Но нет. Это само по себе должно кое о чем тебе сообщить.
Энтрери пожал плечами, расстроенно вздыхая.
— Почему тебе не все равно?
— А тебе?
— Ты не можешь просто ответить?
— Ответ в твоем собственном вопросе. Уверена, наши причины схожи.
Это вызывало растерянность. Энтрери отступил на шаг, качая головой и пытаясь увидеть в происходящем хоть какой-то смысл. Он переживал, потому что Дзирт поднял перед ним зеркало, заставляя убийцу взглянуть правде в глаза.
Ему было не все равно, потому что именно пример Дзирта помог Энтрери взглянуть на свое отражение без ненависти, которую он испытывал каждый раз, глядя на него прежде.
Мужчина внимательнее присмотрелся к Ивоннель. К этой могущественной дроу, которая могла бы командовать армией из двадцати тысяч темных эльфов, которая могла создавать самые мощные божественные заклинания своей расы, которая владела тайной магией не хуже Громфа Бэнра, и одновременно, казалась такой маленькой.
Взглянув мимо неё, Энтрери увидел, как одинокая фигурка вышла из монастыря. Как только путник вызвал единорога и двинулся вниз по склону, Артемис Энтрери понял, что настал его момент истины.
— Вот он, — прошептал он.
— Помни свою роль и причины появления здесь, — сказала Ивоннель. Развернувшись, она ушла, исчезая в лесу.
Энтрери вызвал собственного скакуна, кошмара из обсидиановой статуэтки, и двинулся вперед, ожидая, пока Дзирт подъедет ближе.
— Что ты здесь делаешь? — спросил испуганный дроу, стоило ему поравняться с человеком.
Энтрери показалось, что Дзирт слегка дрожит. Эта дрожь началась прежде, чем он заметил под деревьями убийцу.
Энтрери сплюнул.
— Все это происходит из-за тебя и ты так и не смог понять правду? — спросил он насмешливым тоном. — Я разочарован, Дзирт До’Урден.
Дзирт отшатнулся.
— О чем ты?
Энтрери соскользнул с коня, освобождая кошмара взмахом руки. Жестом он пригласил Дзирта присоединиться.
Дроу уставился на него с любопытством, даже с подозрением, но повиновался, отсылая Андахара прочь. Двое мужчин встали друг напротив друга. Их разделяло лишь несколько шагов.
— Почему ты здесь? — настойчивее спросил Дзирт. — Ты в…
— Мне не нужны союзники, — прервал Энтрери.
— Тогда, это просто совпадение?
— Я не верю в совпадения, — сказал убийца. Он произнес это так, как делал много-много десятилетий назад, чтобы найти отклик в Дзирте. Эта фраза уже звучала в Митрил-Халле, когда дроу Мензоберранзана впервые выступили против короля Бренора, а Артемис Энтрери ходил среди Дзирта и его друзей в образе Реджиса.
Дзирт покачал головой.
— Разве ты не можешь догадаться? — мрачно спросил убийца. — Почему я? Почему эта форма, этот человек, этот враг?
Дроу поморщился.
— Кто еще мог бы стать воплощением твоего кошмара? — сказал Энтрери, так просто.
Дзирт подался прочь, явно застигнутый врасплох.
Энтрери вынул Коготь Харона. Красный клинок страшно сверкнул, ловя на себя лучи солнца. Убийца поднял свой кинжал, несколько раз повернув его в руке так, чтобы драгоценности в рукояти ярко замерцали.