Он кивнул более решительно.
— Прошу, скажи мне, что ты знаешь!
Дворф пожал плечами, показывая, что он, на самом деле не знает ничего.
— Тогда скажи, что ты считаешь неправильным, — подтолкнула она.
Пайкел посмотрел по сторонам и пожевал губу, словно ища способ объяснить. Разговор с маленьким садовником всегда был странным. Наконец, он повел рукой, изображая большой живот, а затем протянул её вперед и указал на плоский живот Концеттины.
Королева была озадачена этим жестом. Никто и никогда не смел обсуждать с ней подобные вещи. Но мысль эта была довольно быстро отброшена. Ведь это был Пайкел. Добрый и простой.
— Нет, Пайкел. Я не беременна, — спокойно ответила она, оглядываясь на своих служанок, чтобы убедиться — те были далеко и не подслушивали.
— Оооо, — сказал Пайкел. Внезапно, он подпрыгнул, и его лицо просветлело. Дворф ткнул пальцем в небо, словно только что придумал нечто важное. Он позвал Концеттину за собой и проводил женщину до конца изгороди, в самый низ аллеи. Там он отошел в сторону и жестом приказал королеве внимательнее посмотреть на кусты.
Некоторое время она искренне вглядывалась в ветви, но затем с любопытством перевела взгляд на дворфа. В конец концов, это были просто заросли сирени.
Пайкел решительнее ткнул на изгородь, прося Концеттину наклониться ближе.
Она с удивлением взглянула на него, но повиновалась, приближая лицо к широким листьям. Но это не заставило Пайкела уняться, и дворф снова начал уговаривать её. Она придвинулась еще немного, после чего дворф свистнул и листья перед женщиной поползли в стороны, давая ей возможность всмотреться еще пристальнее.
Изгородь расступилась перед её взором, показывая соседний сад.
И статую, стоящую в этом саду — статую одной из тех обезглавленных женщин.
Шокированная Концеттина резко выпрямилась, и по команде Пайкела кусты вернулись на место, скрывая за собой удручающую картину. Королева повернулась, чтобы посмотреть на дворфа. Её лицо превратилось в маску холодного разочарования, а разум орал: «Да как он смеет?».
Она едва закричала это вслух, но, увидев расстроенное и беспокойное состояние садовника, женщина не могла не заметить тревоги на его лице.
— Оооо, — сказал он, подчеркивая нечто.
— Мастер Пайкел, что ты узнал? — спросила женщина.
Дворф указал на её живот, а затем провел пальцем по шее и снова вздохнул: «Оооо».
Королева сглотнула и потратила некоторое время на то, чтобы взять себя в руки.
— Это важно, мастер Пайкел, — спокойно сказала она. — Ты слышал это от капитана Андруса? Или от своего брата-стражника?
— Ээээ, — ответил он, качая головой.
— Тогда, от сплетников?
— Ды.
Королева Концеттина снова сглотнула, стараясь проявить терпение к этому несчастному существу. Если это были сплетни… он, вероятно, слышал перешептывания и насмешки светских болтунов.
— Придворные дамы? — спросила она, и дворф с энтузиазмом кивнул. Концеттина увидела, куда все идет. — Молодые дамы?
Пайкел кивнул.
— Милые Ножки!
Концеттина не знала, о ком идет речь, но это не имело значения. Даже узнай она, кто такая эта «Милые Ножки», собственного горя не убудет. Разумеется, она не была удивлена сплетнями и подобными открытиями. Совсем нет! События в Хелгабале стали предсказуемыми: королева не может родить, ползут сплетни, и что-то из этого заставляет Ярина предпринять решительные и даже смертоносные действия. Зачастую, как удалось понять из признаний фрейлин, подобные брожения начинались с разговоров тех молодых дам, которые надеялись стать следующими.
Все было очень ожидаемо. Кроме одного, что не давало Концеттине покоя. Почему кто-то вообще хочет стать следующей? Было отвратительно ложиться в постель со старым вонючим человеком, который был достаточно эгоцентричен, чтобы заботиться только о своем удовольствии. Неужели кто-то был столь глуп, что все еще верил — проблемы с наследником Ярина это вина его королевы?
В такие моменты юная Концеттина Делказьо изо всех сил старалась не осыпать проклятиями своего отца, который втянул её в эту жуткую и, вероятно, грозящую закончиться фатально, историю. Но ей нужно было верить, что отец ничего не знал.
Она посмотрела на Пайкела, который нервно прыгал с ноги на ногу. Он казался очень маленьким и очень расстроенным.
— Спасибо, добрый дворф, — сказала она, пытаясь казаться оптимистичной. Разумеется, она не желала оповещать кого-либо о своем письме в Дельфантл. — Все действительно кажется тревожнее из-за того, что король стареет, а наследника все нет, — она глубоко вздохнула, что вышло у неё резковато. — Я соврала, добрый дворф, — призналась она или, вернее, снова пошла на ложь. — Так что не волнуйся. В скором времени все наладится.