Уже брезжил рассвет, когда, совсем измучившись, они повернули обратно в Оксфорд. По пути заехали в полицию и в больницу — Стив заметил, что на вывеске больницы было написано «В память о Ребекке Маккейб». Маккейба не было и там.
Лицо Мелиссы словно окаменело. Она замкнулась в себе, и Стив чувствовал, что она не желает делиться с ним своими думами. Когда они вернулись домой, Мелисса спросила Стива, хочет ли он спать. Нет, спать он не хотел — отдыхать он будет, когда доведёт дело до конца, когда схватка с Маккейбом будет позади. Мелисса тоже не хотела ложиться, и они решили позавтракать и ждать: может быть позвонят из полиции или из больницы.
Мелисса ушла наверх принять душ, а Стив отправился на кухню. Джон был уже там и готовил завтрак. Он ловко разбивал яйца и выливал их в миску.
— Ты давно здесь живёшь? — спросил Стив.
— С самого детства. Моя мать готовила для мисс Ребекки.
— Чего боится Маккейб? — неожиданно спросил Стив.
Проницательные глаза Джона на секунду сделались пустыми и бессмысленными; очевидно, он решал, стоит ли отвечать или лучше сделать вид, что он не понял вопроса. Вынув из миски венчик, он стал сосредоточенно отмеривать соль и перец. Потом, кивнув в сторону разгромленной комнаты, Джон медленно проговорил:
— Вы спрашиваете, почему он это делает?
— Он чего-то боится. Но чего?
Джон внимательно посмотрел на Стива и тихо сказал:
— Раньше он боялся потерять деньги. Это было несколько лет назад. Теперь, по-моему, он этого уже не боится.
— Так в чём же тогда дело?
Джон задумался.
— Он боится, что ему придётся жить одному и одному умереть. Боится самого себя, боится людей, которых он ненавидит, и тех, которые его ненавидят. А таких людей очень много.
Джон направился в другой конец кухни и снял с крючка сковородку.
— Дело в том, что хозяин — самый одинокий человек на свете. После смерти мисс Ребекки в этом доме почти никто не бывает. Мисс Ребекка тоже его ненавидела. Она проклинала его даже перед смертью.
Джон поставил сковородку на плиту.
— Хозяин не очень-то любит людей. Не доверяет он им. Говорит, что не может себе это позволить. Говорит, что человек не добьётся успеха, если он доверяет другим. Мне кажется, что когда он наживал деньги, одиночество ему не мешало. Тогда ему было удобнее жить одному. Он наживал деньги, и ни для чего другого у него не оставалось времени. Но теперь он не выносит одиночества, не может смириться с тем, что от него уходит Мелисса, да и я скоро уйду.
— Ты? Ты уходишь от него?
— Да, я ухожу отсюда. — В сдержанном голосе Джона Стив почувствовал ненависть. — Он не даёт мне ни цента зарплаты, потому что знает, что я от него уйду. Мои деньги лежат в банке на особом счету, выписанном на его имя. Я и оставался у него потому, что всё надеялся получить свои деньги. Я даже в суд обращался, но они не стали и разговаривать со мной. Только я всё равно уйду. У меня ничего нет, но я уйду из этого дома.
Стив вышел из кухни и побрёл по дому, по роскошным комнатам, увешанным картинами и гобеленами. Серебряные кубки и кофейный сервиз в столовой, на массивном тёмном серванте. В библиотеке на полках — ровные ряды книг в дорогих кожаных переплётах. Эти переплёты придают комнате спокойный, солидный вид. Дом был роскошнее тех домов, в которых Стив бывал на банкетах. Именно такой особняк рисовал он в своём воображении, когда предавался смутным мечтам о будущем успехе. А теперь Стиву казалось: будто дом этот впитал всё, что он видел ночью. Замызганные, безобразные притоны, в которых они искали Маккейба, как бы осквернили этот особняк, уничтожили его великолепие. В углу разгромленной гостиной Стив наткнулся на серебряный ящик для сигар. Всюду валялись растоптанные сигары. Табак пятнами рассыпался по ковру.
Пришла Мелисса. Она была бледна, под глазами лежали тёмные тени. Мелисса грустно улыбнулась Стиву. Она показалась ему чужой и далёкой. Не сказав друг другу ни слова, они отправились завтракать.
Уже близился вечер, а о Маккейбе всё ещё не было никаких вестей. Джон снова отправился на поиски, а Стив и Мелисса остались дома. Оба они не заговаривали о том, что делать дальше. Мелисса даже не начинала укладывать свои вещи. Было сыро и пасмурно. Стив разжёг в библиотеке камин, Мелисса сидела, устремив взгляд на огонь. Время от времени она рассеянно спрашивала, который час, и снова задумывалась. Каждый думал о своём. Стив с горечью сознавал, что Маккейб своим бегством добился того, чего не мог добиться в номере женевской гостиницы. Мелисса снова думает о нём, она с ума сходит от беспокойства, а Стив оказался в стороне. Может быть, Маккейб убежал нарочно?