— Ляг... — сказал он.
— Не надо, прошу тебя!
Он силой откинул её голову. Дженни схватила его за руки, вонзив в них ногти.
— Не надо!
В комнате едко пахло смолой; острый край доски, прикреплённой к стене, врезался Стиву в шею. Он поцеловал Дженни, губы её раскрылись под его поцелуем.
— Не надо!
— Почему?
— Я не знаю. Не надо!
Дженни отвернулась и беззвучно заплакала.
Стив отпустил её и сидел, наблюдая, как она, всхлипывая, качает головой. Он вдруг успокоился. Посмотрел вокруг себя. На полу под окном стоял ящичек с гвоздями. На улице шумели от ветра деревья.
Дженни всё ещё плакала тихо и печально. Стив обнял её.
— Я... не могу... не могу... — сквозь плач прерывисто повторяла она.
Стив молчал. Немного погодя она успокоилась и глубоко вздохнула. Стив встал. Дженни протянула ему руку, и он помог ей подняться.
— Ну, всё в порядке?
Дженни кивнула, и они пошли обратно через столовую, где вместо пола были перекладины. Вылезли через то же окно. Потом Дженни остановилась на углу у фонаря, покрасила губы и высморкалась.
Ночь была тёплая и тихая. Дойдя до дома Дженни, они посидели немного на террасе, тихо беседуя о том, как они будут проводить вместе каникулы Стива, как будут писать друг другу. Теперь Стив был полон нежности. Дженни казалась ему милой и грустной, она отошла уже куда-то в прошлое.
Наконец они попрощались. Поцеловав Дженни, Стив стоял на террасе и ждал, пока она не вошла в дом. Вот дверь захлопнулась, щёлкнул запор. Стив повернулся, сбежал с крыльца и зашагал по тёмным улицам.
Ночь была прекрасна. Дул лёгкий, прохладный ветерок, воздух был ароматен и свеж. По небу белой пылью рассыпались звёзды.
Теперь Стив Новак бежал. Грациозно, размашисто, полусогнув пальцы рук, он легко бежал по тихим улицам мимо спящих домов, под деревьями, шелестевшими листьями от ночного ветра. Он любил бегать. Бег давал ему ощущение силы. У него были сильные стройные ноги, и он мог бежать быстрее ветра, бежать без остановки в новую жизнь, где ничто не будет причинять ему боли, где нечего будет стыдиться. Быстрее! Он словно летел по воздуху, легко касаясь земли, чувствуя, как бьётся на шее пульс. Он бежал, забыв обо всём на свете. В нём пылал огонь, а холодный ветер звучал в ушах сладостной музыкой.
Стив, тяжело дыша, замедлил бег. Его наполнило ощущение силы и непобедимости.
Только сейчас Стив понял, где находится. Он пробежал мимо своего дома и теперь оказался в районе сортировочной станции за красильной фабрикой. На запасном пути стоял единственный товарный вагон. Фабрика была погружена в темноту. В воздухе чувствовался острый запах краски. Стив осмотрелся, словно впервые видел этот грязный, захламлённый городок. Ему хотелось смеяться. Всё-таки вырвался отсюда! Теперь он свободен.
Стив повернулся и зашагал к дому.
За неделю до отъезда Стив уволился с работы у Кубика. Сборы подходили к концу, осталось купить рубашки, галстуки и новый костюм. Костюм был подарком отца. В таких случаях, как покупка костюма, в прежние времена на помощь призывался Эдди Эйбрамс, но теперь Стиву не хотелось просить Эдди ни о каком одолжении. Он сам выбрал себе костюм — из коричневого твида с мелкими зелёными и оранжевыми крапинками. Стив был не очень уверен в своём выборе, но отец пришёл в восторг от костюма, а продавец заверил, что именно такие костюмы и носят студенты.
Вечером накануне отъезда Стив пошёл с отцом в бар к Мануэлю. В «Голубой лагуне» всё шло своим чередом. Мануэль сидел на высоком табурете за стойкой и читал программу скачек. За одним из столиков расположились юноша с красным лицом и маленькая блондинка. Стив не знал их. Из проигрывателя неслась музыка Шопена, аранжированная для джаза.
Мануэль был маленький шумный человечек с красным лицом, покрытым сеткой тонких прожилок, с неизменной чёрной итальянской сигарой в зубах. Среди завсегдатаев бара Мануэль пользовался большим авторитетом. К его мнению особенно прислушивались, если разговор шёл о лошадях или политике. Много лет назад он жил в Испании и занимал видное положение среди анархистов.
Отец заказал вино для себя и кока-колу для Стива. Мануэль спросил:
— Значит, уезжает?
— Завтра.
— Вот как. А куда?
— В Виргинию, — ответил Стив.
— Это хорошо. Увидишь там дерби.
— Дерби — в штате Кентукки.
— А я что говорю?
В географии Мануэль проявлял блаженное неведение.
— Совсем ты помешался на скачках, — ласково покачал головой отец Стива.