Отец мучительно искал нужные слова, но никак не мог их найти, и тогда он сделал так, как всегда: он сказал всё про себя и поверил, что сказал это вслух. «Будь хорошим мальчиком, Стив, — сказал он. — Учись не за страх, а за совесть. И на прощание разреши мне поцеловать твои сильные руки».
— Я приеду на рождество, — сказал Стив.
— Ну, конечно.
Они постояли ещё немного в неловком молчании. От отца несло винным перегаром, и Стив почувствовал лёгкое отвращение. Отец растерянно смотрел на него потухшими голубыми глазами, потом пробормотал что-то невнятное и отвернулся.
Стив пошёл в ванную комнату и машинально приступил к своему сложному вечернему ритуалу. Он долго и внимательно разглядывал себя в висящий над раковиной маленький осколок зеркала: сначала тщательно осмотрел свою шевелюру — нет, лысеть он начнёт не скоро; с глазами тоже всё в порядке, только немного покраснели от дыма в баре. Не следовало ему там долго задерживаться — в таком заведении немудрено и вовсе испортить себе глаза. Стив внимательно осмотрел лицо: нет ли каких-нибудь прыщей? На переносице он обнаружил красное пятно. Стив потрогал это место пальцем — чуть-чуть припухло, потом оскалился и осмотрел белые неровные зубы. Крепкие зубы, Стив был доволен ими. Потом он разделся донага, встал на цыпочки и, подняв кверху руки, почти коснулся потолка. Сделал шесть глубоких вдохов и выдохов. Он читал когда-то, что обычно человек не выдыхает весь воздух из лёгких, и ему казалось, что нижняя часть лёгких наполнена застоявшимся, испорченным воздухом. Вот теперь он выдохнул его и заменил свежим.
После этого Стив расстелил на полу ванной комнаты полотенце, лёг на него и, вытянув ноги, начал поднимать и опускать их. Проделав это упражнение пятнадцать раз, он стал как бы крутить ногами велосипедные педали — сделал сто оборотов, затем лёг на живот и тридцать раз коснулся грудью пола и снова приподнялся на вытянутых руках. Ему было приятно чувствовать, как напрягаются мускулы. Это было ощущение жизни.
Стоя под душем, Стив долго скрёб тело жёсткой щёткой, пока не покраснела кожа. Он с удовольствием и гордостью разглядывал подтянутый живот и гладкие твёрдые мускулы на руках и ляжках. Душ был простой, над ванной. Стив мечтал о настоящем душе со стеклянной кабиной и сильно бьющей струёй воды. В Джексоне такие души, конечно, есть.
Помывшись, он начал энергично растирать тело полотенцем, потом попудрил под мышками, в паху, под коленками и между пальцами ног. Вся эта процедура доставляла ему почти чувственное наслаждение. Тщательно вычистив зубы, Стив помазал белой цинковой мазью красное пятнышко на переносице, в глаза закапал по две капли лекарства «от переутомления», которое взял у мистера Кубика.
Наконец процедура была окончена. Как приятно чувствовать себя сильным и свежим! Стив всегда тщательно следил за своим здоровьем. Это была вовсе не мнительность. Стив и не думал о болезнях. Но он знал, что в здоровом теле источник его безопасности и уверенности в себе. Стив подсознательно чувствовал, что всякая болезнь и недомогание могут помешать осуществлению его планов.
Сняв с крючка за дверью свою пижаму, Стив надел её и направился через прихожую в спальню. Свет в комнате был выключен. У окна сидел Джои, устремив взор в ночную тьму.
— Уже первый час ночи, — сказал он не оборачиваясь. — А ты, оказывается, и вправду едешь. На кой чёрт тебе это нужно?
Джои был похож на мать: небольшого роста, худенький и хилый, на руках набрякли синие вены. Глаза у Джои были большие и тёмные, глубоко запавшие.
Четыре года назад, когда Джои уходил в армию, у него была густая чёрная шевелюра. Теперь волосы сильно поредели на висках. Высокий лоб и бледное, измученное лицо делали его похожим на аскета, на старого монаха со средневековой картины.
Стив разделся, не зажигая света.
— Студент! — сказал Джои, продолжая смотреть в окно. — Мой младший брат собирается стать образованным человеком. Образованным сопляком. Вот она — жизнь: один сын становится учёным, а другой — забулдыгой.
Джои встал и достал из своего ящика комода бутылку рому.
— Там, на Тихом океане, мы бывало говорили: «В сорок восьмом нас встретят с музыкой, а в сорок девятом будем стоять в очередях безработных». Хочешь выпить?
— Нет.
— Выпей — не помрёшь.
— Не люблю.
— «Не люблю», — передразнил Джои и опять сел к окну с бутылкой в руке. — И это мой брат — слюнтяй, умеющий бить ногой по мячу. Мой брат красуется в газетах. Важная особа. Бог мой!