«Если он будет ко мне приставать, я его стукну», — подумал Стив.
Джои, не моргнув глазом, залпом выпил ром и поставил стакан на подоконник. Затем поднял бутылку и налил себе ещё.
— Салюд! — сказал он с короткой усмешкой. — Салюд, тьемпо, песета.
— Что?
— Это по-испански. Есть такой тост. Один парень из нашей части научил меня. Он был миномётчик, мексиканец. Из Техаса.
Джои сосредоточено рассматривал стакан.
— Мексиканец из Техаса. Техасец из Мехаса.
— Что это значит?
— Эх ты, студент! — усмехнулся Джои. — Здоровье, время и деньги — вот что это значит, студент. Здоровье, время и деньги — на что они нужны, если их не тратить? Не ты можешь говорить только первую половину тоста.
Джои выпил ром и налил ещё.
Прошёл почти год с тех пор, как Джои вернулся домой. Первая встреча с ним на вокзале произвела на Стива настолько удручающее впечатление, что он долго не мог от него оправиться. Он не представлял себе, что Джои такой маленький. Причём как-то по-особенному маленький: бесформенный, словно у него перебиты все кости. Вид Джои вызывал беспокойство, и Стив не любил об этом думать. Раньше Джои был смешлив и полон энергии. Шутил он незло, просто оттого, что его переполняла буйная радость жизни и неподдельная любовь к людям. Джои расхаживал по улицам беспечный и весёлый, громко приветствовал знакомых, острил, дурачился. Он был само дружелюбие. Все его знали и любили. Стив в ту пору завидовал умению брата обращаться с соседскими девушками. Джои был добродушен и покладист, он заразительно смеялся и смешно вышагивал, словно петух.
Но теперь он стал совсем не тот. Бо́льшую часть времени Джои проводил дома и выходил только на поиски работы. Возвращался он всегда угрюмым, ни с кем не разговаривал. Прежнего веселья не было и в помине: оно уступило место мрачной отчуждённости и цинизму.
Стив и раньше никогда не был по-настоящему близок с братом, наверное потому, что Джои всё было некогда, он всегда был занят тысячью дел. Кроме того, на все попытки младшего брата завязать беседу Джои почему-то отвечал таким холодным вопрошающим взглядом, что у Стива пропадала всякая охота разговаривать с ним. Теперь же этот взгляд стал жёстким и насмешливым, и смотрел так Джои уже не только на Стива.
— Отец тебя к Мануэлю водил? Похвалиться?
Они так и не включили свет в комнате. Стив лёг на кровать и молча наблюдал за Джои.
— Вся беда в том, — продолжал Джои, — что у меня нет образования. Знал я одного парня в интендантстве — образованный, университет окончил. Сукин сын! Пары ботинок не даст, даже если ты подыхать будешь. Он их лучше продаст. И продавал. Теперь, я слышал, у него прачечная в Буффало. Богатеет, поди. Образованный!
Джои встал.
— Кубик приходил сегодня. Кто позволил тебе просить, чтобы он взял меня на твою работу?
— Я просто подумал...
— «Подумал»! — насмешливо повторил Джои. — Пошёл ты ко всем чертям вместе со своим мистером Кубиком! Не хочу я эту паршивую работу. Посыльный с неполным рабочим днём! Шестнадцать долларов в неделю! Кому она нужна, такая работа?
— Ну, ладно, — сказал Стив, желая закончить разговор.
— Так-то брат. Умён ты очень. Побыл бы годика два на Тихом океане, так не был бы таким умником.
Стив затрясся в бессильном гневе. Что он пристал к нему с этой войной? Разве его вина, что он был тогда слишком молод для армии? Когда война закончилась, ему только-только исполнилось семнадцать. Чёрт побери, будь он постарше, разве он не пошёл бы на фронт?
— Брат-то мой! Шишка на ровном месте.
— Ну, ладно. Брось.
— Ты мне не приказывай, птенец!
В дверях появился Ян.
— Что случилось? Почему вы ссоритесь? Ты мог бы быть поласковее, Джои, ведь Стив последнюю ночь дома.
— Ну да, конечно, защищай его. Важная персона! Портреты в газетах!
Отец покачал головой.
— Ну к чему ты это говоришь? Что ты на него орёшь? Он же твой брат.
— Я ору, потому что он раздражает меня. Чего он вырезает все газетные заметки, в которых упоминается его имя?
Отец подошёл к Джои и осторожно закрыл ему рукой рот.
— Не надо.
Потом снова покачал головой, нахмурился и медленно пошёл к двери. Уже выйдя из комнаты, он обернулся и сказал:
— Не ссорьтесь.
Стив лежал в темноте, глядел на Джои, силуэт которого вырисовывался на фоне окна, и с горечью думал: «Ну почему он такой?»
— Когда мы были на Тихом океане, — вдруг сказал Джои, — я иногда смотрел на звёзды и думал: ведь они светят и над Нью-Джерси, над нашим домом. Понимаешь? — В голосе Джои слышались мягкие нотки. — Иногда по ночам бывало чертовски холодно. Кажется, на Тихом океане всегда тепло, а на самом деле там такие холода бывают... На острове Окинава в сторожевом охранении мы обнимали друг друга, чтобы согреться. Сидишь и держишь в своих объятиях какого-нибудь верзилу с собачьей мордой, словно это красивейшая женщина в мире. Я прямо коченел от холода. Был в нашей части один парень, по имени Джарвис. Как раз перед тем, как нам идти на линию фронта, он получил из дома посылку со всякой всячиной. В ней были домашние туфли на меху, крем для смягчения кожи, баночки с икрой и анчоусами. Впервые в жизни попробовал я тогда икру.