— Да, сэр. Ровно в семь.
— Как, говорите, его зовут?
— Маккейб.
— Но кто он, чем занимается?
— Он член совета попечителей.
Стив огляделся. На углу стоял длинный паккард, мотор не был заглушён.
— Однако, кем бы он ни был, нищим его не назовёшь, — заметил Хауслер. Он тоже разглядывал автомобиль.
— Мистер Маккейб живёт в люксе номер пятьсот.
— Скажи, что придёшь, — посоветовал Хауслер. — Чего тебе терять? Может, это какой-нибудь богатый дядя.
— Хорошо, — сказал Стив шофёру. — Значит, в семь.
Глава четвёртая
Вечером Стив отправился в Женеву. Была пятница — клубный день, и в окнах студенческих клубов сияли огни. Проходя мимо особняка с колоннами, принадлежащего общине «Бета», Стив услышал приглушённые звуки песни. Ему вдруг стало холодно. В воздухе повеяло свежим запахом осени.
Женевская гостиница «Плантейшн Хауз» помещалась в низком белом здании старинной постройки. Когда Стив назвал имя Маккейба, служащий гостиницы повторил его таким нежным тоном, что можно было подумать, будто он священник, произносящий благословение. Он позвонил в номер, после чего жестом предложил Стиву пройти наверх. Лифта не было. В напряжённом ожидании Стив поднялся по широкой лестнице.
Дверь открыл знакомый ему высокий негр.
— Подождите здесь. Мистер Маккейб сейчас придёт.
Стив вошёл в просторную комнату, обставленную в южноколониальном стиле: старая сосновая мебель, домотканые ковры, над камином — старинная гравюра с видом города Чарлстона в штате Южная Каролина.
Горел камин, бесшумно плясали языки пламени. Негр вышел в другую комнату. Стив сел и стал смотреть на огонь. Затем ещё раз окинул взглядом комнату: бронзовые лампы, оловянные пепельницы и изящные диванчики, окно...
У окна, в кресле с высокой спинкой, сидела девушка. Она спала. Её волосы тёмным пятном легли на жёлтую обивку кресла. Лицо ни весёлое, ни печальное — просто спокойное и безмятежное. Волосы у девушки были коротко острижены и взъерошены, и потому она больше походила на худощавого мальчишку. Она спала, чуть приоткрыв рот, и, может быть, именно потому, что спала, казалась очень юной и невинной.
В комнате было тихо. Стив сидел и смотрел на девушку. Он видел, как слабо пульсирует жилка у неё на шее, видел, как поднимаются и опускаются её маленькие, детские груди. Но она не девочка — это он сразу увидел. Ноги у неё были длинные, стройные — у девчонок ноги не такие.
Дверь открылась, и в комнату, прихрамывая, вошёл невысокий широкоплечий мужчина. Он был хорошо одет и держал в руке тяжёлую чёрную палку. Мужчина подошёл к окну и, опершись на палку, стал разглядывать девушку.
Стив хотел уже подняться, но что-то в поведении вошедшего заставило его остаться на месте и даже прижаться к спинке кресла. Мужчина у окна, склонив массивную голову, устремил на девушку долгий взгляд, полный нежности и сострадания. Потом он протянул руку и коснулся её волос.
— Киска...
Девушка проснулась. Не потянулась и не зевнула, а сразу открыла глаза, и сна как не бывало.
— Вставай, Киска. Поздно уже.
Глаза у девушки были очень ясные. Она улыбнулась и кивнула головой. Тогда мужчина повернулся и направился к Стиву. На лице его не отразилось ни растерянности, ни удивления: он, безусловно, знал, что Стив всё время наблюдал за ним.
— Здравствуй, Новак. — Мужчина протянул руку. — Маккейб.
Стив встал. Девушка подошла к ним, и Маккейб сказал:
— А это моя племянница, Мелисса.
— Здравствуйте, — сказала девушка и с серьёзным видом стала разглядывать Стива.
Он следил за её оценивающими глазами, пытаясь угадать её мысли.
— Холодно на улице?
— Да, — ответил Стив.
— Это хорошо.
Голос у Мелиссы был тихий и ровный.
В соседней комнате зазвонил телефон. Вошёл негр и сказал:
— Лос-Анжелос.
Маккейб кивнул.
— Иди одевайся. Уже поздно, — сказал он Мелиссе и вышел вслед за негром в другую комнату.
«Мелисса», — подумал Стив. Странное имя. Почему её так назвали? Совсем ей не подходит. Такое старомодное имя, словно она леди в юбках с обручами. А она стоит, расставив ноги, откинув назад худые плечи, вызывающе подняв голову, и продолжает бесцеремонно рассматривать его, даже не пытается скрыть своё любопытство.
— В чём дело? — спросил Стив.
Никакого ответа. Будто она и не слышит его.
— Что вы на меня так смотрите? Что такое?
— Что? Ах, да! Я просто думаю, как вы непохожи на других.
— Чем же?
— Не знаю. Только вы непохожи на моих знакомых.