Белфридж мило улыбнулся.
— Вы знаете, я удивился, получив от вас ответ. Я написал вам просто на всякий случай. Я был уверен, что вы намереваетесь пойти в какое-нибудь крупное учебное заведение, например в Алабамский университет или в Дьюк.
— В Дьюк меня приглашали.
— Знаю. Приглашали также и в Вандербильт, и в Мичиган, и в Технический институт Карнеги.
Белфридж вежливо засмеялся и спросил:
— Всё я перечислил?
С этими ребятами надо вести дело осторожно, надо всё время следить за собой. Окончив среднюю школу, они уже знают что к чему. Хитрые маленькие деляги. Они идут туда, где им больше дают. Нынче не найдёшь второго Фрэнка Мерривелла, готового ехать куда угодно и «умереть за добрый старый Йель». Кончая среднюю школу, они уже точно знают, сколько стоит хороший игрок, и назначают наивысшую цену, торгуясь и выбирая себе покупателей.
— Я ничего не имею против Вандербильта или Дьюка, — осторожно заметил Белфридж. — Право же, эти университеты не так уж плохи...
Белфридж был юристом и как истый джентльмен умел придать фразе оскорбительный смысл, даже не высказывая свою мысль прямо.
— Вы можете не отвечать мне, если не хотите, но любопытно узнать, что они вам предлагали?
Стив покраснел и провёл рукой по своим стриженым волосам.
За последние месяцы он не раз вёл подобные коммерческие переговоры и всё-таки до сих пор испытывал неловкость, когда речь заходила об окладе и наградных. У него не было опыта в таких делах. Он ещё не утратил веры в школьнические представления о чести и считал, что спорт есть средство развлечения прежде всего для самого игрока и не может быть предметом коммерческих сделок. Он знал, что футболистам платят деньги, что с борцами заранее договариваются об исходе схватки и что игроков в бейсбол покупают и продают, как товар. Невозможно представить себе молодого человека, дожившего до тридцати лет и не научившегося уважать денежную сделку как один из американских институтов. Забота о деньгах является такой же частью быта, как забота о водопроводе или мебели. Отец Стива всегда беспокоился о деньгах — их всегда не хватало.
Но именно эта лютая бедность и чувство тайного стыда за неё и внушили Стиву стремление избегать разговоров о деньгах, забыть о них, делать вид, что они не имеют значения. В этом было противоречие, раздирающее его поколение. Голос доллара требует: «Бери деньги, хватай свой куш; раз ты богат, ты в безопасности». А другой голос, звучащий тысячью сладких мелодий, голос «Братьев Уорнер» и иллюстрированного журнала «Сатердей ивнинг пост», поёт нам об ином герое, об идеальном американце — молодом красавце, беспечно развалившемся в рекламируемом бьюике. Он атлетического сложения, изысканно одет, уверен в себе и будто вовсе и не думает о деньгах.
Стив Новак считал, что футбол тоже входит в этот идеал. Футбол представлялся ему чем-то чистым и прекрасным; ему нравился сам процесс игры, а зелёное поле с подстриженном травой казалось далёким и недосягаемым для мирской суеты. Изящные длинные кривые пасы, столкновения тел, дружеские возгласы товарищей по команде — всё это пьянило Стива. Футбол был связан для него с воспоминаниями о сумерках октябрьских дней, когда в воздухе пахнет дымом сжигаемых листьев, и о том волнении, которое охватывает тебя в раздевалке перед началом игры; об одобрительных возгласах зрителей, о смешанном чувстве усталости и торжества; футбол — это было острое ощущение жизни, когда надежда и действие соединялись в одно целое и тайные желания находили наконец своё выражение.
Белфриджу хотелось, чтобы Стив что-нибудь сказал: тогда ему легче будет разгадать намерения этого парня. Если он гонится за большими деньгами, то нет никакого смысла продолжать разговор. Джексон не мог конкурировать в щедрости с крупными университетами. Но есть и другая возможность. Иногда, если вам повезёт, вы можете наткнуться на парня, который к восемнадцати годам ещё не стал циником. Для такого человека само название Джексон значит многое. Особенно оно привлекает детей иммигрантов, которым с ранних лет внушают уважение к науке.
Белфридж осторожно зондировал почву:
— Трудно в нескольких словах объяснить, что именно сулит молодому человеку поступление в Джексон. У нас учились несколько министров, четыре члена Верховного суда, один из президентов Соединённых Штатов. Наш университет — старейший в стране, он был основан ещё до революции.