— Да забудь ты об этом, чёрт возьми!
— Не могу. Это ты можешь забыть ошибку, поскольку сам мало их делаешь. Ты ведь действительно играешь великолепно. Поверь, я говорю это совершенно серьёзно.
Стив покраснел от смущения. Ему льстило откровенное поклонение Клейхорна, но он всегда испытывал какую-то неловкость. Он не привык к тому, чтобы люди выражали свои чувства так открыто.
— Обещай мне только одно, — попросил Клейхорн. — Обещай, что если что-нибудь когда-нибудь случится... Я хочу сказать: если ты рассердишься или я надоем тебе, если ты не захочешь больше дружить со мной, обещай, что ты мне об этом скажешь. Не старайся от меня вежливо отделаться и не притворяйся занятым, а скажи прямо.
— Ну, что за чушь ты городишь! — с досадой ответил Стив.
Вечные сомнения товарища, его настоятельные требования заверений в дружеских чувствах раздражали Стива. Клейхорн ему действительно очень нравился, но иногда ему казалось, что этот юноша хочет заполнить собой всю его жизнь, быть с ним каждую минуту, знать все его мысли и чувства.
Шагая рядом со Стивом, Клейхорн поворачивал к нему своё бледное мальчишеское лицо и с волнением спрашивал:
— Ты мечтаешь о женщинах? О каких женщинах ты мечтаешь? Если бы ты мог выбирать любую женщину в мире, какую бы ты выбрал?
Стив вспомнил изуродованную девушку с милым лицом и жалостливой улыбкой, которую он не раз видел во сне.
— Бог мой! — восклицал Клейхорн. — У тебя будут женщины. Толпами будут за тобой ходить. Только подожди до будущего года, когда тебя включат в университетскую команду.
— Пусть ходят, — усмехался Стив. — Хоть по очереди, хоть все сразу.
— А вот у меня вряд ли когда-нибудь будет женщина. Таких, как я, они не любят — это я знаю. Я робок, и они сразу же это распознают. Как ты думаешь, правду говорит Хауслер, что женщины любят, когда к ним плохо относятся? Молодые, возможно, и любят. Но мне хотелось бы какую-нибудь постарше, у которой есть немного опыта, чтобы она меня научила.
Эти разговоры будоражили Стива. Он думал о женщинах, о жарких объятиях, ему чудились их белые плечи, бёдра, слышался тихий нежный шёпот. Со времени приезда в Женеву он ещё ни разу не гулял с девушкой. По вечерам он бывал занят на стадионе, а потом много часов просиживал над книгами, чтобы хоть как-нибудь наверстать упущенное время. Да и не так легко было найти девушку: студенты старших курсов установили свой приоритет на бо́льшую часть местных ресурсов. Правда, поблизости было два женских колледжа — Суитбриар и св. Марты, но туда без приглашения не пойдёшь. Ночами Стив тосковал по женщине, его преследовали соблазнительные видения: то это была Дженни, то Мелисса, то в памяти всплывало широкое чистое лицо деревенской девушки, работающей официанткой у Мэрфа, или заострённое, бессмысленное лицо Сью Энн. Стив с волнением вспоминал её обнажённые маленькие плоские груди и как она стояла внизу у лестницы и бесстыдно бранилась.
Когда же она, эта женщина, придёт к нему? Когда? Когда настанет будущий год, и его увенчают лаврами, и толпа будет приветствовать его? У него всегда было такое чувство, словно вот-вот грянут какие-то грандиозные события, что его ждут великая слава и почёт — они манят его из-за следующего поворота дороги. Стив всё чаще ловил себя на том, что старался вспомнить лицо Мелиссы, её жесты, её тихий бесстрастный голос. Хотя он видел её всего один раз, образ её представал перед ним поразительно живым и ярким. Он вспоминал о ней с чувством отчуждения, с чувством утраты и печали, как будто между ними было уже что-то интимное и волнующее и теперь больше никогда не повторится.
Стив до мелочей помнил, как она держалась тогда: её странное жеманство, за которым скрывались и мальчишеская самоуверенность и лёгкая робость. Он ещё не встречал девушки, которая хотя бы отдалённо была похожа на неё. Мелисса держалась с холодным достоинством, с аристократическим изяществом. Она казалась Стиву частицей чудесного мира богатства, красоты, утончённости и ума. Этот мир снова и снова возникал в его воображении, и Стив был уверен, что такой мир существует. Правда, он ещё ни разу с ним не сталкивался. Он только замечал его приметы — изысканный разговор, элегантный костюм, кадр из кинофильма, случайно брошенная Уиттьером фраза. Значит, он есть, этот красивый, утончённый мир, который то приближается к нему, то снова удаляется. Так где же он? Над этим Стив не особенно задумывался, но порой ему казалось, что прекрасный мир начинается в домах великих и богатых людей, а может быть, и ещё ближе — в таинственных, неприступных клубах влиятельных студенческих общин. Во всяком случае, у студентов, которые состоят в этих общинах, очень уверенный и преуспевающий вид. Они такие же, как Уиттьер: непринуждённо расхаживают по университету, превосходно одеты, корректны.