— А теперь поставим Арти.
Кларнет начал нащупывать мелодию, нашёл её и нежно и хвастливо заиграл. Исполнялось «Лето» Арти Шо.
Стив тоже сидел на полу среди членов общины «Бета», смущённый и счастливый. Именно таким он и рисовал себе университет: внизу зал, а наверху комнаты с небрежно прислонёнными в углах теннисными ракетками и клюшками для гольфа, с карикатурами на стенах и фотографиями худеньких благовоспитанных девушек на бюро. На стенах библиотеки висели написанные маслом портреты выдающихся братьев по общине: член Верховного суда, молодой автомобильный магнат, председатель правления банка города Цинциннати и Джонни Мастерс, великий Джонни Мастерс, — первый игрок университетской команды, вошедший в состав сборной команды Америки! Он был убит во время первой мировой войны, когда летал в эскадрилье Лафайета. Его спортивная фуфайка висела в стеклянном шкафу для призов в помещении при стадионе. На ней был номер 44. Никому после Мастерса не разрешалось носить этот номер.
Пластинка кончилась. С пола поднялся толстый юноша с бесцветными глазами и так же благоговейно, как и прежде, поставил другую пластинку. Это было буги-вуги. Один из слушателей взял барабанные щёточки и стал бить ими по кожаному креслу. Закрыв глаза, он легко выстукивал щёточками странный, запаздывающий ритм.
К Стиву подошли Уиттьер и высокий юноша в очках. Это был Брикер, президент студенческой организации. Он протянул Стиву пачку сигарет, но тут же виновато улыбнулся.
— Простите, совсем забыл: ведь вам запрещено курить. А может быть, всё-таки?..
— Нет, спасибо. — Стив стоял в напряжённо-выжидательной позе.
— Я давно ждал случая познакомиться с вами, — сказал Брикер, осторожно прикуривая сигарету. — Эти длинные пасы у вас действительно красивы. Ну и сильная же у вас рука!
Стив покраснел от удовольствия и напряжённо улыбнулся.
— Как вам нравится Джексон?
— Очень нравится. Очень.
— Молодчина.
Он устремил блуждающий взор куда-то вдаль, поверх плеча Стива, и немного помолчал.
— Ну, так вот... мы на вас очень надеемся, старина. Рассчитываем на вас там, на футбольном поле. — Брикер протянул руку. — Рад был познакомиться с вами.
Видимо, ему нечего было больше сказать. Мышцы на животе Стива напряглись, по телу пробежал холодок тревожного предчувствия. Брикер из вежливости пробормотал ещё что-то и отошёл. Стив сел, с тяжёлым чувством думая о том, что произойдёт дальше. Он видел, как Брикер подошёл к другому первокурснику. Но на этот раз он подозвал к себе нескольких членов «Беты», и они потихоньку вышли из зала.
Стив сидел и внимательно вглядывался в портрет Джонни Мастерса: молодое мечтательное лицо, мягкий раздвоенный подбородок, копна непокорных чёрных волос...
Некоторое время спустя возвратился Брикер. С ним вместе вошёл, смущённо улыбаясь, счастливый первокурсник. К отвороту его пиджака был приколот небольшой золотой значок общины «Бета». Брикер подошёл ещё к одному первокурснику и вывел его из зала.
Толстяк продолжал менять пластинки, щёточки мягко ударяли по подлокотнику кресла. Прошёл час. К Стиву подходили разные студенты из «Беты», бросали несколько слов приветствия, говорили вежливые комплименты и снова оставляли одного.
Толстяк поставил пластинку Бенни Гудмэна и тоже подошёл к нему.
— Ну как, Новак?
Он стоял, слушая пластинку, тихо позвякивая монетами в кармане.
— Ты, наверное, вступишь в общину «Сигма Тэта». Знаешь, там неплохие ребята!
К ним подошёл Брикер.
— Знаете что, Новак, вы к нам заходите. У нас тут бывают вечера. Приходите в любое время. Можете даже бывать на танцах. Только скажите Уиттьеру, и мы всё устроим.
Кто-то окликнул Брикера, и он отвернулся.
Стив не совсем понял, что хотел сказать Брикер. Но тут он вспомнил слова толстяка о «Сигме Тэта», и ему всё стало ясно. «Сигма Тэта» была католическая община. Она помещалась в маленьком домике на окраине университетского городка.
Он почувствовал, что краснеет от растерянности и унижения. Так, значит, «Бета» и не собирается приглашать его к себе! Ну, конечно, нет. Он ведь католик. Странно, что он раньше не придавал этому значения. Сколько Стив помнил себя, он никогда не относился к религии всерьёз. Вместо того чтобы слушать катехизис, он уходил в парк Гамильтона и играл там в мяч. Стив вспомнил, как отец Валески сурово внушал ему, что он должен обрести веру, иначе его ждут вечные муки адовы. Однако Стив не очень-то боялся этих мук и в церковь ходил только на рождество и пасху, чтобы доставить удовольствие отцу.
Толстяк отошёл, и Стив встал. Он вдруг почувствовал, что на нём чужой костюм. Мягкий пиджак Уиттьера совсем не идёт ему. Вероятно, он в нём глупо выглядит. Круто повернувшись, Стив быстро вышел из библиотеки и покинул клуб.